Противоположности

– Так-так… продолжай, – заинтересовавшись, произнес Саша.

– Глубокой ночью, мне всякий раз слышится неприятный шум, доносящийся сверху. Я чутко сплю, оттого даже от такого пустячка сон мой прерывается. Лежу я стало быть, вижу, как Вы и Татьяна Александровна маленькие меж сосенок бегаете… и тут, будто от удара обухом по голове просыпаюся, – увлеченно рассказывала, жестикулируя. – Слышу: «Шур-шур… шур-шур», звуки какие-то сверху. Первый день подумалось мало ли птичка эдакая подле окошка, или ветер, будь он не ладен, ставни бьёт, поэтому дальше спать продолжила.

На второй день примечаю… снова шуршит, и тут меня переклинило, и спать уж невмоготу, и идти боязно. А Вас будить дурость совсем. На третий день то же, что второй. Вот…

– Ладно, а от меня ты чего хочешь?

– Чтобы Вы проверили, Александр Александрович. Что ж ещё? Сходите, миленький, успокойте старую, – жалобным голосом проговорила.

– Сама то днём, стало быть, не поднималась?

– Поднималась.

Ничего странного вроде нет.

– А тогда чего мне то там найти следует?

– Так Вы ночью сходите, когда вновь бесноваться начнут.

– Любезная Марья Петровна, будет тебе ересью голову забивать, – недовольно произнес Боровский. – Что я там такого найду? Черта? Так он там не водится, таковые у меня в университете бродят. Человека? Так что ему там делать и как попасть? Через окно не пробраться, больно высоко, а мимо нас не пройдёт.

– Но молю Вас, не сложна ведь просьба.

– Где это видано, чтобы слуга батьку на передовую посылал? Только тут, нигде иначе, – он взглянул в её большие блестящие глаза. – Будет тебе… вытаращилась. Схожу я, схожу, коль снова услышишь. Но, Петровна, знай, ветер это, и зря ты мне перья теребишь.

– Конечно-конечно, спасибо Вам большое… Вот и чай подоспел.

На кухне приятно насвистывал вскипевший чайник, а снаружи, тем временем, стоял не менее чудесный вечер. Улица, несмотря на время, была достаточно оживлённой.

Слышались с десяток голосов, сливающихся в единый неразрывный звук, который включал в себя не только людские переговоры, но и ржание лошадей в сопровождении стука колёс и лёгкого щебетания птиц. Совсем жёлтые листья носились по переулкам, принося с собой запах осени, а леденящий ветер оповещал о приходе матушки-зимы, которая семимильными шагами подступала к Санкт-Петербургу. Прошло три недели с приезда Боровского в столицу.