Противоположности

Сам того не замечая, Боровский забрёл на неизвестную улицу, названия которой ему приходилось видеть лишь в газетной колонке, где упоминаются лишь прескверные события. Улица эта была затхлой, такая бывает в каждом городе, и по негласному правилу она пропитана желчью и пахнет дрянным табаком. Даже стены квартир здесь совсем иные, их привычный холод не бодрит, а наполняет леденящей душу тревогой. По обе стороны проходят уродливые морды, завёрнутые в ободранные лохмотья и смердящие вонью, их лица, покорёженные терпким воздухом, оголяют смертоносный оскал без малого двадцати зубов.

Глаза опущены ниц и бродят по потрескавшемуся тротуару, стараясь не упасть в бездонные люки. Приметив, что дело пахнет углём, Боровский хотел быстро вернуться на светлую сторону города, но, когда обернулся назад, увидел ту же картину. Всё тот же печальный пейзаж серых домов. Спросить дороги он побоялся, так как по одну сторону ему виделись лишь шатающиеся колдыри, тяжело перебирающие дырявыми башмаками, а по другую озлобленные шакалы, которым пришёлся по нраву его новенький сюртук и туфли. Оттого он просто пошёл в обратном направлении, надеясь выйти с неприглядной улицы, но чем дальше, тем мрачнее ему казалось окружение. Боровский грешил на разыгравшееся воображение, однако уже попросту начинало вечереть, оттого всё вокруг играло тёмными тонами.

Перед его глазами всплыл кабак, из которого доносились хриплые опьяненные возгласы и звон тарелок. Пересилив собственное нежелание, он был вынужден войти в него.

Атмосфера там теплилась скажем, жутковатая. Добротно повис стоячий запах перегара, а по стенам пробегался пьяный хохот, приправленный дурной руганью. Полы были залиты третьесортным пивом, растекающимся по прохудившимся доскам, пиво заливалось в мелкие щели между половицами. А со стола из толстого горлышка стекал ударный спирт, разбавленный холодной колодезной водой. Лица людей внутри мало чем отличались от тех, кто бродил снаружи, такие же мерзкие и неприятные, но ещё больше одурманенные грязным напитком. Никто даже не обратил внимания на хорошо одетого парнишку, кроме мужчины за стойкой. Он выделялся из всей этой уродской массы, был красивым гладковыбритым брюнетом, а главное – трезвым. Его маленькие глаза смотрели твёрдо, не косясь по сторонам. Добрым взглядом он оглядывал фигуру Боровского, потирая тоненькой рукой столовые приборы. Но не только рука, он и сам был каким-то тонким, не худым, а именно тонким, словно кавалеристская шпага.