Противоположности

Ах, ради Бога, простите меня… Ваш рукав, он…

– Забудь, ничего страшного. Ты вся в трудах, как посмотрю?

– Да, господин.

– Но всё же, мне кажется, не стоит носить дрова к этому старику кочегару столь красивой девушке.

– Что Вы, какая же я красивая… Ваша сестра куда милее.

– Таня мила, спору нет, но истинно женской красоты ей всё же не достаёт.

Краснота проступала на её надутых мягких щеках. Однако, вместе с этим, в её глазах читалась странная задумчивость и назревавший вопрос.

– Господин, с чего вы взяли, что я носила дрова к кочегару.

Мне казалось, что Вы так рано не встаёте?

– Хах, верно. Вашего графика я не осилю, уж слишком люблю понежиться в постели… В твоих волосах осталось вот что, – он достал торчащий из-под платка кусочек древесины. – То, что он находился у тебя под платком значило, что ты носила дрова утром, так как пакостной погода стала лишь к полудню, а утром была вполне ещё доброй. Твоя одежда сильно смялась на локтях, от того что ты много таскала, а на руках явно остались несколько заноз, вызывающих неприятное чувство, поэтому тазик ты несла, придерживая его рукой об бок, вместо более удобной и надёжной хваткой обеими руками.

Ранней зарёй дрова можно нести лишь к кочегару Трофиму, разжигающему печки для отопления и готовки. На твоей щеке остался след от размазанной сажи, которую, судя по всему, ты нанесла пальцами, когда завязывала платок. Сами же следы сажи на руках пропали, когда стирала бельё. Всё просто, так ведь? – сказал он, улыбнувшись.

– И Вы всё это поняли, лишь взглянув на меня? – её глаза выражали крайний восторг. – Должно быть, Александр Сергеевич очень Вами гордится, раз Вы так внимательны?

– Напротив… отец считает меня ни на что не способным бездарью, – с грустью сказал он.

– Я уверена, Вы не правы, – бойко произнесла девушка. – Ваш батюшка всегда справедлив и добродушен. Помнится, когда мне нездоровилось, он разрешил мне отдохнуть и даже приказал лекарю осмотреть меня.

– Ко всем он таков, кроме меня… Послезавтра он дал наказ уезжать в Санкт-Петербург, чтобы лишь не видеть моего позорного лика.

– Александр Александрович, мне кажется, Вы слишком строги к своему батюшке. Вы всякий его наказ воспринимаете уж слишком грубо и кондово. Александр Сергеевич отправил Вас в столицу… разве это не чудесно?! Вы будете словно вольная птица в небе, никто Вам не указ, никто не скажет Вам что следует делать и как себя вести.