От Алтая до Берлина

Пароход шел из Перми до Казани. На палубе он случайно встретил начальника Осинского отряда ВЧК, который рекомендовал его писарем в Крылове Петр узнал его по бороде. Разговорились. Иван Спиридонович за это время окончил Московские курсы красной адвокатуры, после чего стал работать в Сарапуле. Петр обстоятельно рассказал о своем житье-бытье. Иван Спиридонович предложил: «Давайте, переезжайте в Сарапул. Знаю, по отзывам, человек ты порядочный, честный, грамотой владеешь, опыт работы огромный. Да и должность для тебя найдется, экспедитором на рейде, прежний проворовался.

Зарплата раза в три больше.

Первое время поживете в бараке, зато жилплощадь получите такую, как положена большой семье».

Петр погостил у брата Михаила в деревне Денисово. Брат в колхоз вступил. Жизнью был доволен.

По возвращении в Пермь Петр рассчитался и отправился на пароходе с семьей в Сарапул.

Сарапул

Шура с опозданием на месяц пошел в третий класс.

В 1933 году в семье появился еще один братик, названный по предложению отца Петром.

Голодный 1933 год пережили сносно. Научились готовить еду из трав и кореньев. Иногда отец приносил рыбу, а муж Александры Григорий дважды привозил зерно, из которого варили кашу. Норма – две столовые ложки на человека. За бараком раскопали огород. К лету поспела картошка, морковь, брюква, горох. Шура с младшей сестрой Ираидой наслаждались в огороде бобами, морковью и огурцами. Петр Матвеевич ночью плел лапти, чтобы утром Екатерина Петровна пыталась их обменять на картошку или кусочек хлеба для семьи.

Отец наладил удочки и на зорьке иногда вместе со старшим сыном рыбачили. На Каме ловили окуней, лещей, щук, пескарей, красноперок. Изредка попадалась на удочку стерлядь. Ее меняли на хлеб.

Кама манила. Шура в школе подружился с ребятами. Всем классом уходили на берег, играли, плавали на перегонки. В девятом классе решили определить: «Кто быстрее переплывет Каму». До половины реки плыли нос к носу, потом некоторые стали отставать. На середине реки течение потащило вниз по реке.

Когда Шура подплывал к противоположному берегу, его друг Тихон Маслов махал с перевернутой лодки. Лицо было испуганное. Головой вертел то в одну, то в другую сторону. Шура понял, что он не первый, кто выбился из сил. Смысл борьбы потерялся, он расслабился, быстрое течение потащило его. Нахлебавшись воды, еле-еле выбрался на берег. Отлежался. Пошел по берегу вверх по реке. Наконец часа через два пловцы собрались вмести.