От Алтая до Берлина

Размахивая палашом, он отбивал винтовки, затем колол. Махина в каске, с глазами на выкате, надвигался на Петра. Вместо того, чтобы колоть коротким (при этом винтовка крепко держится в руках), Петр сделал выпад вперед для длинного укола. Немец палашом нанес удар по цевью винтовки, она отклонилась, и штык Петра прошел рядом с левой рукой врага.

В это время здоровяк взмахнул второй раз палашом, и Петр почувствовал, как кто-то кипятком плеснул на левую руку и большой палец отлетел в сторону. Оттренированным движением он успел ударить прикладом в висок разъяренной морды.

Петр под свою команду: «Коротким – коли!» пронзил штыком врага и, навалившись всем телом, пригвоздил его к земле. Кровь хлестала из искореженной руки. Пробежав несколько метров по инерции без винтовки, упал на колени. Подбежал друг Петр Пепеляев спросил: «Чугаев, что с тобой?» Увидел бледное лицо и кровь на руке, туго перебинтовал рану, приподнимая Петра, повел к санитарной бричке.

Когда подошли к автомагистрали, попали под артиллерийский обстрел. Справа от Петра Чугаева разорвался тяжелый снаряд. Его так шарахнуло воздушной волной, что он сбил с ног идущего слева от него Петра Пепеляева. Обоих завалило землёй. Первым очнулся Пепеляев. Он с большим трудом, с помощью санитаров доволок Чугаева до санитарной брички. Позже, когда Петр Чугаев был в состоянии нормально оценить случившееся, он, находясь в госпитале, написал Петру Пепеляеву благодарственное письмо и, между прочим, сообщил о своем желании назвать его именем своего будущего сына.

У власти

Война для Петра закончилась. После обработки раны его отправили в полевой госпиталь, где пришлось лечить ревматизм и полиартрит, приобретенные на фронте. Через три месяца, в декабре 1916 года, Петр был комиссован и отправлен домой. Дома Петра ждали, он еще из госпиталя прислал весточку, где сообщил, что ранен и представлен к награде.

Пока Петр воевал, дочурка подросла, первое время показывала на Петра и говорила «дядя».

Но когда в 1918 году родилась вторая дочь – Елизавета, то Саня не подпускала ее к отцу, без конца повторяя: «Это мой папа, а твоя мама».

Петр снова пошел работать в село Крылово писарем, не забывая, однако, помогать отцу обрабатывать землю.

Февральскую революцию 1917 года в Крылово встретили спокойно.