Время добрых дел. Рождественский рассказ

Но я не любил такие сравнения, потому что во всём я получался хуже, чем мой отец, во всём уступал ему.

– Жозеф! Я пишу сейчас статью о забастовке в одном городе, на другом конце страны. Через десять дней мне надо её сдавать, это должна быть длинная статья. Когда я допишу её, я найду, вернее, я попытаюсь найти время для этой повести.

– Обещаешь? – Жозеф слегка улыбался сквозь усы, но брови были всё еще сдвинуты, как у строгого учителя. Наверное, он думал, что я не замечаю его улыбку.

– Обещаю, что постараюсь, – ответил я уклончиво.

– Тьфу! – Жозеф не сдержался и плюнул, выражая полное отвращение к моей нерешительности. – Что нужно, чтобы с тебя не требовали эту статью?

– Всего ничего. Чтобы требования бастующих выполнили, – сказал я шутя.

– Понятно. Ладно, иди уж, потом договорим. У меня тоже, представь себе, дела.

На этом мы расстались в тот день, но мысли о той истории не выходили у меня из головы.

Я сидел за столом в редакции на втором этаже. Низкое декабрьское солнце светило в окно, будто извиняясь за дождливые и ветреные недели, за суровый мистраль и вольную трамонтану, не дававшие покоя морякам много дней подряд.

Я пытался думать о том северном городе, где снег, где люди пытаются отстоять свои права в забастовках. Пытался заставить себя написать хоть строчку, но голова моя отказывалась думать обо всём этом. Вдруг дверь скрипнула, и в проёме показался кривой нос Альберта, наборщика. У него была привычка не заходить полностью, а только просовывать свой нос в щель и разговаривать с людьми через дверь. В редакции даже шутили, что когда-то дверь закрыли резко, и оттого его нос стал кривым.

– К главному. Что-то срочное по телеграфу.

Я поднялся со стула и побрёл к редактору. Обычно телеграф сулил новую работу, поэтому я не очень торопился. Но в этот раз я был не совсем прав.

– Много успел написать про бастующих? – главный стоял у своего стола. На стуле напротив сидел незнакомый мне человек.

– Ну, немало, – здесь я соврал, потому что не написал ни строчки.

– Бросай. Есть история получше. Кроме того, требования бастующих приняли; то ли в честь Рождества, то ли чтобы другие не присоединились к забастовке.

– Я очень рад, – я действительно был рад, что избавился от наскучившей мне статьи. – Я рад за них, – добавил я тише.

– Что? – главный вместе с незнакомцем повернулись ко мне, как будто не поняли о чём я.

– Я говорю: это очень хорошая новость для обездоленных, – повторил я громче.