60-е. Мир советского человека

Все это было захватывающе ново:

А после ты любишь, а может быть, нет,

а после не любишь, а может быть, любишь,

и листья и лунность меняешь на людность,

на липкий от водки и «Тетры» пакет[23 - Там же. С. 90.].

Получалось совсем как у Ремарка, но чувства поэта были незаемными. В них была безыскусность и простота эмоций, что-то вроде пронзительной лирики блатных песен.

Целое поколение советских людей твердило, как заклинание:

Ты спрашивала шепотом:

«А что потом?

А что потом?»

Постель была расстелена,

и ты была растерянна…[24 - Евтушенко Е.

 Наследники Сталина. Лондон, 1964. С. 94.]

А потом в стране началась лавина лирических стихов. И уже стало трудно разбирать, чем Евтушенко отличается от Эдуарда Асадова. Тогда, в начале 60-х, это было ясно безусловно. Хотя и тогда стихи Евтушенко и Асадова были похожи. Но первым руководил импульс передовой идеологии. В лирике это означало прославление любви вплоть до добрачных связей и супружеской измены.

А Асадов привычно и надоедливо бубнил: «Они студентами были, они друг друга любили» – причем так, чтобы было ясно, что «любили» в самом бестелесном значении.

Но хотя высшие поэтические достижения Евтушенко остались именно в области интимной лирики, он рожден был не для звуков сладких и молитв, а именно для житейского волненья. Его, как и Маяковского, увлекла стихия преобразований. При этом Евтушенко, будучи поэтом более скромного дарования, в каждый момент полностью контролировал свои поступки.

Моя поэзия, как Золушка,

забыв про самое свое,

стирает каждый день, чуть зорюшка,

эпохи грязное белье[25 - Евтушенко Е. Собр. соч.: В 3 т. М., 1983. Т. 1. С. 284.].

В этой декларации все честно и верно – в первую очередь удручающее качество стихов. Поэзия Евтушенко все чаще забывала про самое свое, все больше ее влек конспект эпохи. Поэт находил адекватные задачи дня, формулировки, не упуская ничего важного и значительного.

Советский Союз увлеченно следил за событиями на Кубе:

Фидель, возьми меня к себе

солдатом Армии Свободы![26 - Цит. по: Аннинский Л. Заметки о молодой поэзии. Знамя. 1961. № 9.]

Проникновение западной массовой культуры волновало умы:

Что мне делать с этим парнишкой,

с его модной прической парижской,

с его лбом без присутствия лба,

с его песенкой «Али-баба?»[27 - Евтушенко. Идут белые снеги… С. 236.