Неизвестный Хлыноff

Так, если в Саратовской губернии слово хлынить означает мошенничать или плутовать, то в Вологодской губернии это же слово означает вяло, лениво идти или ехать. В Сибири хлынью, хлынцой называют, говоря о верховой езде, самую тихую рысь – поехал хлынью, хлынцой. И, конечно, всем известен глагол – хлынуть или нахлынуть в значении натечь, набежать, налететь во множестве, потоком, толпой – вода хлынула с гор, дождь хлынул как из ведра, народ хлынул из церкви на площадь.

Отчего же именно вятчане «оказались» хлынами, а спустя сто лет еще и слепородами? Несмотря на то, что до сих пор не обнаружено ни одного письменного источника, в котором бы они так именовались, и хорошо известно, что, как русские летописи, так и местные летописцы называют наших предков не хлынами и не хлыновцами, но всегда вятчанами.

Даже тот факт, что вятчане, случалось, нападали на своих соседей, не дает оснований говорить об их какой-то уникальной духовной ущербности. Поскольку так поступали многие народы – и устюжане, и владимирцы, и новгородцы, и киевляне, жители Твери, Москвы и других городов.

Вятчане стали хлынами и слепородами исключительно по воле авторов этих концепций, поскольку эти допущения играли в них не последнюю роль. Как известно острие критики Верещагина было направлено против авторитета «Повести о стране Вятской», со страниц которой вятчане предстают благочестивыми наследниками новгородцев. Поэтому мысль о «Хлынове – городе хлынов» казалась ему одним и аргументов, опровергающих этот авторитетный источник.

И он, действительно, преуспел. Если в «доверещагинских» изданиях по истории Вятского края[77 - Например, в изданных в 1870 г. «Истории Вятского края с древних времен до начала XIX столетия» С. Васильева и Н. Бехтерева и «Историческом очерке Вятского края со времени поселения в нем новгородских выходцев до 1870 года»] мы не встретим и слова о хлыновстве вятчан, то уже в начале 20 века благодаря, прежде всего, публикациям А.С.Верещагина, гипотеза о «вятчанах – шестниках, хлынах и изгоях» прочно утверждается в историографии Вятского края.

Важное место она занимает и в концепции Гомаюнова, усердного почитателя преп. Трифона Вятского, «земная миссия» которого, по мысли ученого, состояла в излечении вятчан от «родового греха» слепородства.[78 - Гомаюнов С. А. Проблемы методологии… – С.114] Эта мысль представляется вполне логичной для методолога, педагогичной – для учителя и богословски обоснованной – для священника.