Цербер. Найди убийцу, пусть душа твоя успокоится

Цербер. Найди убийцу, пусть душа твоя успокоится

Александр Александрович Гоноровский

Илья Егармин

Однажды в России. Реальные истории

1826 год. После подавления восстания на Сенатской площади и арестов, в Петербурге происходит серия жестоких убийств тех, кто доносил на декабристов. Возле своих жертв убийца оставляет записку со строчкой из стихотворения молодого поэта Александра Пушкина. За дело берутся московский сыщик Лавр Петрович Переходов и дворянин Александр Бошняк. Но это дело – повод к расследованию иных преступлений.

История, которая легла в основу сериала «Цербер».

Александр Гоноровский, Илья Егармин

Цербер

Найди убийцу, пусть душа твоя успокоится

© Гоноровский Александр Александрович, Егармин Илья Николаевич, текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Где ж ты, милая моя?

Твой платок цветастый где?

Где ж ты, милая моя?

Я скучаю по тебе.

Улетел тот голубок,

Что крылами нас хранил.

Улетел тот голубок.

В сердце нету больше сил.

Я пойду, возьму кистень

И наделаю делов.

Я пойду, возьму кистень,

Раз не слышу твоих слов.

Был мне сон, будто я собака о трёх головах и стою посреди поля, а за мной плоская, как стена, тьма египетская. За стеной крики, гармошка воет. Я же никого через границу эту пропускать не должен. В поле пусто. Всё живое от страха разбежалось. А тут ещё я со своими мордами. Ноги-брёвна от росы мокрые. Смотрю шестью глазами своими, и такая тоска меня берёт! Всё имя её вспомнить пытаюсь – и не могу.

И живу лишь одной надеждой, что она снова пройдёт мимо.

    «Цербер и Эвридика»

Мы умрём. Ах, как славно мы умрём!

    Александр Одоевский, поэт

декабрь 1825 – март 1826

Генерал Бенкендорф подумал о несомненной пользе доносов. После декабрьского мятежа минуло уже три месяца. Но доносов в Петербурге стало больше, чем любовных писем. В них было всё – от желания продвинуться по службе до надежды, что именно ты, блоха божия, определишь судьбу России.

Как же сладостно и необычно желание владеть миром при помощи листа бумаги и гусиного пера! Бенкендорфу впервые пришло на ум, что доносы уже управляют государством. Иначе как отнестись к душной допросной комнате, к странной череде достойных и лично ему знакомых лиц, которых он видел на балах, на плацу, в приёмной государя?

В пасмурной зале в изразцовой печи потрескивал огонь.