«Атланты держат небо…». Воспоминания старого островитянина

В Омске я впервые понял, что песня может не только радовать, но вызывать чувство обиды и стыда. Когда, оправившись от болезни, я впервые вышел во двор нашего дома, словоохотливые омские мальчишки во дворе, обозвав меня жиденком, популярно объяснили мне, что это значит. Хорошо помню растерянные лица родителей, к которым я кинулся за объяснениями. Они ничего мне не смогли объяснить. Помню, как долго плакал и ни за что не хотел быть евреем, хотел быть как все вокруг. В связи с этим на долгие годы запомнилась мне весьма популярная в то время антисемитская песенка, распевавшаяся дразнившими меня мальчишками, на мотив песни «В кейптаунском порту» и начинавшаяся строчками: «Старушка не спеша дорожку перешла, ее остановил милиционер».

До сих пор, когда я вспоминаю ее, сердце сжимается от жгучего чувства детской обиды. Уже значительно позднее я узнал о настоящих нацистских песнях, распевавшихся в гитлеровской Германии, и понял, какой страшной может быть песня, призывающая к убийству и погромам.

Было трудно мне первое время

Пережить свой позор и испуг,

Став евреем среди неевреев,

Не таким, как другие вокруг,

Отлученным капризом природы

От ровесников шумной среды.

Помню, в Омске в военные годы

Воробьев называли «жиды».

Позабыты великие битвы,

Неприкаянных беженцев быт, —

Ничего до сих пор не забыто

Из мальчишеских первых обид.

И когда вспоминаю со страхом

Невеселое это житье,

С бесприютною рыжею птахой

Я родство ощущаю свое,

Под чужую забившейся кровлю,

В ожидании новых угроз.

Не орел, что питается кровью,

Не владыка морей альбатрос,

Не павлин, что устал от ужимок,

И не филин, полуночный тать,

Не гусак, заплывающий жиром,

Потерявший способность летать.

Только он мне по-прежнему дорог,

Представитель пернатых жидов,

Что, чирикая, пляшет «семь сорок»

На асфальте чужих городов.

Несколько лет назад, работая над автобиографическим фильмом «Атланты держат небо…», я со съемочной группой побывал в Омске.

Надо сказать, что в огромном современном промышленном городе я не узнал того Омска военных лет, где прожил четыре года эвакуации. Пытался найти наш омский дом, но, видимо, он уже не существует. А проблемы того времени существуют до сих пор.

Из всех дней, проведенных в Омске, отчетливо всплывает в памяти самое радостное событие – День Победы в 1945 году. Город был на военном положении, но школы и госпитали работали вовсю.