«Атланты держат небо…». Воспоминания старого островитянина

Не первая любовь,

А скорее – первая влюбленность.

Мне двенадцать, ей – едва за десять,

И зовут, конечно же, Татьяной.

Поцелуи? Боже упаси!

Только разговоры или вздохи.

Лето сорок пятого. А значит,

В Ленинград мне скоро возвращаться,

Ей же в Белоруссию. И письма

Шли шесть лет из Бреста в Ленинград

И обратно. Каждый адресат

Уверял другого в вечной дружбе,

Что с годами перейдет, быть может…

Помню, классе, кажется, в девятом,

Получил в письме я фотоснимок.

На крыльце сидит она.

Коса

За плечо закинута, и грудь

Проступает явственно под блузкой.

Бешено заколотилось сердце,

И во рту внезапно пересохло.

Через пару лет она и вправду

Прикатила в Питер и учиться

Поступила в Университет

На истфак. Вот тут бы и расцвесть

Вновь эпистолярному роману!

Но ее тогда я познакомил

Со своим приятелем случайно.

Был я первокурсник желторотый —

Он уже заканчивал второй

И носил горняцкую фуражку

С узким козырьком а-ля Нахимов

И высокой бархатной тульею,

Черного же бархата погоны

С золоченым вензелем литым

И изящной синей окантовкой.

Надевал он темные очки,

И, общественной согласно мерке,

Приобрел мужской изрядный опыт,

Так как регулярно посещал

«Мраморный» – весьма известный зал

Танцевальный в Кировском ДК,

Где происходили то и дело

Громкие разборки из-за женщин

Между горняками (общежитье

Наше было рядом – Малый, сорок)

И курсантами морских училищ,

Чаще с преимуществом последних,

В те поры ходивших с палашами.

Мой же опыт равен был нулю.

В этом месте можно ставить точку,

Потому что старая пластинка

С хрипотцой утесовской лукавой

Мне некстати вдруг напоминает:

У меня есть сердце, а у сердца —

Песня, а у этой песни – тайна.

Тайна же достойна умолчанья —

Да и патефон ведь неисправен.

Уже на втором курсе нашу специальность – «геофизические методы разведки полезных ископаемых» – перевели с геолого-разведочного на специально созданный геофизический факультет.

По институту поползли таинственные слухи, что геофизиков будут зачислять на «совершенно секретную» специальность по поискам урана. Никакого понятия о ней мы, конечно, не имели, кроме того, что занимается ею совсем уже секретный Средмаш – Министерство среднего машиностроения под командой «сталинского наркома» Берии. Слухи эти, однако, довольно скоро приобрели вполне реальную основу. В число записавшихся попал и я.