Груз

Не беда, если все раздраженно обгоняют любознательного иностранца, любующегося русскими красотами. Главное, что в зеркалах заднего вида сразу становится заметна машина, плетущаяся с той же скоростью.

Впрочем, и при быстрой езде мудрено не заметить следящий за тобой автомобиль. Меня с тех пор сильно смешат фильмы, где герой или, наоборот, злодей подолгу колесит за кем-то, сидя у него на хвосте, а тот ничего не замечает, дурачок.

Да, я забыл сказать, что в этой предфинальной стадии две наших машины уже никак не участвовали.

И на месте моей подсадки меня никто не подстраховывал. Алекс и Евгеньич напряженно ждали нас в точке перекидки. По тому, как стояла «Нива», была ли у нее открыта задняя дверь или поднят капот, стоял ли рядом с ней Евгеньич, я, подъезжая, получал представление о ситуации и говорил иноземцу остановить рядом или поодаль, выйти из машины, перейти набережную, либо же начать усиленно любоваться телебашней, Гренадерским мостом, противоположным берегом реки, роскошными кущами Ботанического сада, а то и вовсе уйти гулять минут этак на сорок – конечно, оставив свой багажник незапертым. Когда мы возвращались, «Жигулей» или «Нивы» не было уже и в помине, а чужеземный багажник, разумеется, был пуст.

На Аптекарской набережной с этим не бывало проблем. Не помню случая, чтобы неподалеку от места разгрузки вдруг оказалась какая-нибудь неприятная машина, полная задумчивых мужчин. Чаще всего, особенно если было уже достаточно темно, мы, не городя огород, съезжались зад к заду, перекидывали сумки или кубические упаковки из их багажника в наш и разъезжались.

Упаковок могло быть от двадцати до ста. Больше ста за все годы было раза два.

5

Уж не помню, по каким причинам, но при наличии такого идеального места, как Аптекарская набережная, мы много раз устраивали разгрузку в других местах – я сейчас говорю о Питере. Мы делали это на Гаврской улице, делали в Коломягах, в Комарове, возле Серафимовского кладбища, недалеко от железнодорожного переезда на пути из Пушкина в Павловск, и даже раз на Приморском шоссе прямо у ольгинского мотеля, и хорошо помню, как мне тогда не понравился подъехавший вдруг грузовичок самого захудалого вида, но с армейской антенной, похожей на конечность огромного членистоногого.

Однако ничего, обошлось.

Почему-то однажды – видать, были причины, – я вылез с сумками на каком-то углу, норвежская чета укатила к себе в Норвегию, а Алекс, тоже по какой-то уважительной причине, подъехал минут через двадцать пять.