Дети Богов. Книга 2 из цикла «Пояс жизни»

Перепуганные животные вскочили на ноги и, наклонив головы с могучими рогами, широко расставив ноги, приготовились к встрече с невиданным врагом. Когда перед одним из буйволов возникла фигура человека с огромной дубиной в руках, неожиданно для него, прямо перед буйволом, неизвестно откуда, выросли две человеческие фигуры с длинными копьями в руках, которыми они не давали нападавшему приблизиться к животному. Нападающий, увидев чужаков, издал гортанный клич и ему на помощь подтянулись остальные, громко крича и размахивая дубинами.

Но как только они приближались к аккадцам, тут-же натыкались на острые копья. Обезумев от ярости, нападающие не обращая внимание на многочисленные раны, стали теснить аккадцев и, когда казалось, что аккадцам не устоять, с двух сторон в нападающих полетели острые стрелы шумеров, разя их без разбора. Вся эта битва заняла считанные минуты. Пока нападающие были заняты атакой на четверых защитников, они не заметили, что со всех сторон их окружили аккадские охотники во главе с Эфхиором. Несколько нападающих лежали на земле корчась от боли. Двое или трое лежали неподвижно, пронзенные шумерскими стрелами. Остальных аккадцы согнали в кучу, ощетинившись копьями и заставили их побросать свои дубины. Эфхиор приказал принести длинную веревку, связать всех между собой и отвести в лагерь. Перенесли к костру также раненых и двоих убитых. В свете пламени костра, Эфхиор и его спутники с любопытством стали разглядывать своих пленников, особенно одного, выделявшегося могучим телосложением, длинными спутанными волосами, всклоченной с проседью бородой и бросавшим в сторону аккадцев злобные, полные ненависти взгляды. Вся одежда пленников состояла из короткой юбки, грубо сплетенной из волокон льна. Аккадцы собрали и принесли в свой лагерь также и оружие нападавших. Это были тяжелые дубины с вставленными в них острыми камнями.

Эфхиор обратился к пленникам

– Кто Вы? Из какого племени? Какого народа? И зачем Вы напали на нас?

Пленники недоуменно переглядывались, явно не понимая ничего, из сказанного Эфхиором.

Эфхиор повторил свои вопросы на хетском наречии и снова остался непонятым. Тогда тот самый пленник, к которому было повышенное внимание, вдруг встал и заговорил на неизвестном гортанном языке. Никто из аккадцев и шумеров в свою очередь не поняли ничего из сказанного, но в слова незнакомца было вложено столько злобы и ненависти, что перевод и не потребовался. Тогда Эфхиор решил не тратить времени и дождаться рассвета, а уж потом думать.