Пейсбук

И не в душе тоже. Кстати, железный занавес при Иосифе работал только в одну сторону – на выезд. Въезд в страну Советов был практически свободный. И ехали к нам со всего света, евреи в том числе. Как в свое время в США итальянцы, китайцы, ирландцы.

Еврей: Правильно, ехали. Летели во весь опор напрямую в ГУЛАГ.

А. Х.: ГУЛАГ принимал всех, независимо от места происхождения и национальности. Сталин был изощренно мудр: интернационализм во всем, по обе стороны колючей проволоки.

Еврей: Зато сейчас, когда давным-давно нет официального ГУЛАГа, интернационализм тоже куда-то пропал.

Русский: Про интернационализм, если он имеет место быть, никто и не вспоминает. Вот в наши годы, допустим, в детском саду или в школе кого вообще волновали национальности! Кто Абрам, а кто Рустам, кто Иван, а кто Ваграм – какая разница, на всех была одна песочница.

Еврей: Зато после школы следовало крепко призадуматься, в какой институт поступать: здесь заваливали, там даже документы не принимали.

Русский: А ты не думал, что государство таким образом за равноправие боролось? Ведь сними ограничения, и все врачи с юристами оказались бы евреями, а токари со слесарями – русскими.

Не честно. Вот дети спросят: что за страна такая Россия, где умные – евреи, а русские – все остальные?

А. Х.: Ну, если перегибать палку, то окажется, что Россия для русских, а Израиль для евреев. Опасные заявления. Мы подобное уже слышали 80 лет назад в Германии и знаем, чем все закончилось.

Еврей: Знаешь, русский, а ведь когда разбирались с Гитлером, мы с тобой одной национальности были! Если что делили, так только хлеб, патроны и спирт, и то – пополам!

Русский: Да и родина у нас была одна, и победе вместе радовались.

Это потом уже нас потихоньку разводить стали. Все закрутилось, как в калейдоскопе: 1946 год – Жданов фактически разделил страну на правых и неправых, 1948 год – возродился Израиль, 1952 год – дело врачей, а дальше пошло-поехало. Просыпаешься утром и думаешь: вчера, вроде, братья, а сегодня кто?

Еврей: Вот так наше сознание замутилось.

Танк можно остановить, самолет сбить, а когда работает идеология, наши мозги плавятся и становятся беззащитны. Все путается: и национальности, и государства, и религия. Особенно, когда все детство и юность программа «Время» начиналась и заканчивалась критикой израильской военщины. Да, были такие слова: израильская военщина и китайские гегемонисты! Хоть сейчас наступило какое-то перемирие: мы если не союзники, то не враги, это точно.

А.