Жизнь из грязных кусочков… Я создал себе сам!

После ужесточения закона приходилось либо выкидывать все это добро на помойку, либо основательно припрятывать. Значит я уже близок к обнаружению основного тайника, раз тётя Шура так основательно вооружилась.

Положив пистолеты на место, я собрал глобус, водрузил его на подставку со штырём и поднялся, чтобы вернуть его на комод и тут неожиданно мне в затылок уперся ствол пистолета.

– Что, молодой человек, решили нанести мне визит минуя официальное приглашение? Я слишком долго живу на этом свете и уже, по-моему, задержалась в этой дрянной гостинице.

Ты думаешь, что меня можно, вот так, примитивно обвести вокруг пальца? Я давно заметила твой нездоровый интерес к моей бренной персоне. Какого лешего тебе понадобилось в моём скромном жилище?

– Ага, – промелькнуло у меня в голове, – если сразу не выстрелила, значит не всё ещё потеряно. И я, сделав морду кирпичом, набравшись наглости, попёр напролом.

– Учитывая то, что я тут обнаружил, для этого шикарного гнёздышка совершенно не подходит этимология происхождения этих двух слов – «скромное жилище» и едва ли будет соответствовать этим требованиям в будущем.

Будем говорить на чистоту, или…

– Что или? Сдашь меня? А как же воровская честь, не иметь дел с мусорами и другая подобная шелуха? – она саркастически рассмеялась, – Часик в радость – чифир в сладость, кайфу – сходу воровскому, смерти – своре мусорскому? Давай, вот телефон, звони 02, – она подтолкнула ко мне телефон. Я приуныл, бабка абсолютно не боялась разоблачения и кажется этим даже бравировала.

Обычно, любой человек при упоминании милиции должен испугаться и сразу начать вспоминать все свои прошлые грешки, но, по моей заминке, бабушка Шура поняла, что я не собираюсь её сдавать. Она убрала пистолет и присела на диван, – отойди от глобуса и не духарись, я отменно стреляю, так что давай тут без героизма, все герои уже давно облюбовали себе место на кладбище.

Я покосился на пистолет, – по количеству находящихся стволов в этом доме я уже это понял! Бабка, лихо, с переворотом подкинула ТТ на ладони, – не косись, пистолет наградной, с правом ношения, на него есть соответствующие документы.

Действительно, я заметил прикреплённую на ствольной коробке золочённую пластинку.

– А эти, немецкие? – кивнул я на глобус.

– Они трофейные и принадлежат моему мужу, ему их привёз в подарок его брат-контрразведчик, давно хотела выкинуть их в реку, но рука не поднимается. Твой визит, видимо ускорит это намерение.