Подвиг бессмертия. Книга первая. Откровение

А главное, ты не уронил своего мужского достоинства: вёл себя корректно, не выражался нецензурщиной, никого не оскорблял – тем помог нам работать. Я благодарю тебя. Теперь я намерена провести полное обследование твоего организма. Сними рубашку.

Степану с первого взгляда понравилась София Германовна. Она была какой-то особенной женщиной. От неё исходила непонятная прохладная свежесть, разбавленная еле уловимым запахом духов и йода, да и казалась она белокурой пухленькой пышечкой. Белая без изъянов кожа, выразительные серые глаза, пухлые, сочные губы, красивая возбуждающая грудь, пропорционально сложенное тело – всё это как магнитом тянуло мужиков.

Ей было лет двадцать восемь, но выглядела она гораздо моложе.

Она тщательно обследовала грудную клетку со всех сторон, затем приказала лечь на топчан, стала исследовать живот. Её тонкие нежные пальчики с блестящими крашеными ноготками и ямочками на щиколотках нежно гладили обнажённое тело Стёпы. «Сколько же можно терпеть это бесстыдство, не бесчувственный же я истукан».

Все это так приятно, если нет совести, а каково же Стёпке это терпеть; он еле сдерживался от перенапряжения.

В заключении она расстегнула ширинку, спустила кальсоны до колен и стала ощупывать его половые органы – до возбуждения. Степан закрыл глаза и затаил дыхание. Лицо просто пылало от стыда. Пот застилал глаза. Увидев это, она улыбнулась и сказала:

– Итак, Стёпа, ты почти выздоровел, это похвально. Все органы у тебя тоже в порядке.

Дня через три—четыре приступим к физиотерапии.

Последний этап обследования заключался в постукивании молоточком по коленкам и мышцам. Острота юношеской наивности обжигалась новизной такого вторжения. Душа его тихо робела. Сил шевельнуться или противиться у него не было. Всё это таинство было за пределами его понимания.

Все манипуляции Софии Германовны на самом деле представляли собой лишь камуфляж для выявления способностей и возможностей вероятного потенциала пациента.

Об этом Стёпа, естественно, не ведал, поэтому возражения были бы нелепы и бесполезны, и ещё неизвестно, к каким могли привести последствиям.

Ввиду нежелания показаться необразованным невеждой, Степан смирился и, осмелев, стал наглеть и приобщаться к действительности своего положения. Взгляд его стыдливо блукал по выпуклостям её красивой груди.

«Медовые», – подумал Стёпа. Невыносимо, страстно захотелось нежно их полапать.