ЧетвЁртое. Сборник рассказов

Перед подъездом её ждало такси, а я поднял воротник повыше и почапал на работу, где мне уже который год обещают повысить зарплату, чтобы я смог погасить кредит за холодильник и наконец-то отвезти жену в сторону Геленджика. А там глядишь, и ипотеку одобрят под 12%, как Толику и его новой жене. Хотя они пока ещё ни о чём не догадываются.

У него – не знаю, а у неё пока ещё в голове ветер. Всё ещё думает о том, что небо закрыли. Хотя если рассудить правильно, то уже который год, я, как и миллионы семей, мечтаю по-настоящему отдохнуть без вашего неба…

Чтоб было наше море, чтоб наши чебуреки, чтоб вино разливное, чтоб дверь туалета перед глазами, и ей богу – наплевать что там небо закрыли, главное, чтоб в вагоне, когда придёт время долгожданного отпуска, не попалась бы нижняя полка рядом с вагонным сортиром…

Лит Батя

Всегда завидовал своему образованному бате.

Очень начитанным он был человеком. Посвятил меня в таинство литературной Эдды.

Читал он все книги запоем несмотря на то, что работал Слесарем 4го разряда на заводе! Вечером, бывало, зайдёшь на кухню, а у него в руках сборник сочинений Лермонтова.

Сидит в трусах на табуретке и изучает литературный декаданс. Нервничает, но листает и про себя бубнит:

Люблю отчизну я, но странною любовью!

Не победит ее рассудок мой.

Ни слава, купленная кровью,

Ни полный гордого доверия покой…

Или допустим с утра, ждёшь своей очереди в туалет перед школой. Опять он там засел, с Маяковским.

Робко стучу в дверь, а оттуда батька ругается цитатами из монументального произведения "Облако в штанах":

– Значит – опять темно и 

понуро, сердце возьму, слезами окапав,

нести, как собака,

которая в конуру несет перееханную поездом лапу…

Понимаю, что человек в творческих муках мучается и я не должен мешать ему. Могу, если что, сбегать в школьный тубзик. Не сахарный!

Ну, а если, к примеру, пришёл раньше со школы, то можно было иногда отца лицезреть в коридоре, на половичке с бутылкой Алабашлы, и с собранием сочинений Есенина.

Пролистывает он священный томик и шепчет:

– Ты жива ещё, моя старушка?

Жив и я. Привет тебе, привет!..

Я всё время думал, как же мне повезло с отцом. Светоч и кладезь литературных опусов. Сам я, в дальнейшей своей жизни, всегда стремился к изучению русской поэзии.

А потом, чуть позже, случилось страшное. Батя нас бросил с мамкой.