Если мертвые просят живых

У тебя за спиной. Впереди ни одного выстрела.

Сашка прислушался. И правда, впереди никто не стрелял. Если бы батарея была, её было бы слышно. Но батарея молчала. А впереди шла колонна немцев. И пути вперед не было.

Сашка развернулся и погнал машину обратно. Ящики погромыхивали в кузове, а Сашка напряженно думал что делать. Спросил капитана, но тот не владел обстановкой до конца. Разговорились, и Сашка как то незаметно рассказал о себе. Рассказал, что из Замоскворечья, что недавно ещё сидел в колонии за квартирную кражу.

Был до войны «домушником», фортовым, воровал всегда удачно. Ни одна дверь не могла устоять перед его умением вскрывать замки. Долгое время его не могли поймать. Но потом его взял с поличным самый старый и опытный опер, по кличке «Бобер». Дали пять лет. Но за время следствия Бобер сумел вправить мозги молодому вору, да так, что Сашка решил завязать. После суда Сашка год писал из колонии Бобру письма, а потом началась война. Он написал рапорт с просьбой отправить его на фронт добровольцем, обратился за помощью к Бобру и благодаря его вмешательству сумел добиться освобождения и отправки на фронт. Определили его в шофера. Машину Сашка умел водить, учился когда то.

Доехали до очередной развилки и снова наткнулись на немев. Дороги постепенно перекрывались. Ехать было некуда.

Но капитан припомнил, что недавно они проехали совсем маленький перекресток с узкой дорожкой, где с трудом могла проехать одна машина. Дорога уходила куда то в сторону от основного направления, но выхода не было.

Они вернулись к перекрестку и свернули на узкую дорогу. Проехав километров пять, увидели деревянный мост через бурную речку с крутыми берегами. Осторожно въехали на мост и двинулись вперед. В конце моста, внезапно, из окопа выскочил человек с гранатой в руке и бросился к машине.

Мост.

-Ты, Петро, видать совсем охренел, если с гранатами кидаешься на людей – Сашка никак не мог успокоиться – а если б я вместо тормоза на газ нажал от испуга? Мы ж тебя размазали бы…

Человека который кинулся к машине звали – «Красноармеец Громыхало.

Петро.»

Именно так он и сказал, когда капитан, сидя на подножке грузовика, ехидно попросил представиться храбреца. В это время он прикладывал мокрый носовой платок к шишке образовавшейся от столкновения лба капитана с ветровым стеклом при резком торможении.

Громыхало был невысоким, но сила в нем чувствовалась немалая. Настоящий богатырь.