Анна Ярославна. Русская королева

Давно ли ты видел ту, по которой я страдаю?» Я сказал, что видел тебя совсем недавно и поведал, как ты страдаешь-печалишься о нем. Потом мы пили вино, и он спел мне вот эту песню:

Легкие суда наши окружили Сицилию!

О бремя славы блестящей!

Темный корабль мой, людьми обремененный,

Быстро рассекал волны.

Думая только о войне и битвах,

Я не искал иного счастья.

Но русская красавица меня презирает!

– Господи, он все тот же! Но я никогда его не презирала. Он мне люб, и я жду его! – горячо воскликнула Елизавета.

– О, не принимай его песню с печальным присловьем близко к сердцу. – И Бержерон ласково улыбнулся. – Он знает, что ты его любишь и не презираешь. Да уж так повелось у рыцарей петь. Он сказал, что ему достаточно подвигов и славы. И свой корабль, полный сокровищ, он направит в ваши земли, как только минует время зимних бурь.

– Спасибо, спасибо, славный Пьер! – по-детски радовалась княжна. – Я скоро увижу своего ясного сокола.

– Очень скоро. Лишь под солнцем растают льды.

 – И Бержерон поднялся навстречу боярыне, которая принесла ендову[16 - Ендова – широкий сосуд с отливом или носиком.] с медовухой и кубки. Он наполнил один кубок доверху, другой – малой дозой и подал его княжне: – Выпьем за удачное возвращение твоего сокола. – И пока Елизавета лишь прикасалась к хмельному, Бержерон одним духом осушил свой кубок и воскликнул: – Пусть царит между вами сердечное согласие! А теперь мне пора к великому князю. Позже я расскажу тебе еще кое-что о твоем рыцаре. – И Бержерон покинул покой Елизаветы.

Ярослав Мудрый, однако, принял французского гостя не тотчас. По заведенному великим князем обычаю, он отправил землепроходца в баню:

– Ты мне любезен, Пьер Бержерон, и мы с тобой вволю поговорим. А пока смой дорожную пыль и тяготы.

– Спасибо, государь. Твоя баня мне во сне снится.

После жаркой, с вениками и квасным духом, бани, которая и раньше приводила Бержерона в восторг, великий князь и сочинитель долго сидели за трапезой и без помех, без свидетелей беседовали о том, чего пока не дано было знать ни домочадцам, ни придворным.

Наслаждаясь старым болгарским вином из золотого кубка, Бержерон «открывал» перед великим князем Руси двери в далекую Францию.

– Всего месяц назад я был в Париже и дал отчет королю Генриху о моем путешествии в Сицилию и на остров Крит. Государь любит слушать рассказы о путешествиях. О, там я увидел много интересного и полезного для короля и моей Франции. Но об этом поведаю позже.