Евпраксия

А ежели у кого и подрастала крепкая девочка, то по канонам веры брак с нею мог быть осужден, как греховный, ведущий к кровосмешению.

Как бы потекла далее судьба будущего маркграфа Генриха, никто не мог предсказать, если бы не счастливый случай, как показалось Удону. На Рождество Христово приехала в замок Штаден вдова великого князя всея Руси Святослава Ярославича княгиня Ода. После смерти мужа она через год вернулась из Киева в Гамбург и там в родовом замке жила с сыном Вартеславом в уединении. Маркграфу Удону Ода приходилась дальней родственницей.

Встречались княгиня и маркграф редко, как вспоминал Удон, всего несколько раз до замужества и однажды, когда она овдовела и вернулась на родину. Удон не испытывал к Оде нежных родственных чувств. А последнее время даже завидовал, когда узнал, что, покидая Киев, Ода увезла оттуда много драгоценностей и золота. Все это, говорили, составляло несметное богатство. Добавляли к сказанному, будто бы княгиня Ода столько же закопала в каком-то селении под Киевом, то ли в Берестове, то ли в Василькове. Однако зависть Удона погасла, когда на Рождество Христово Ода преподнесла ему, как он скажет потом, бесценный подарок.

Княгиня Ода, дочь графа Липпольда Штаденского и графини Эльсторн, племянница императора Генриха III по отцу и папы римского Льва IX по матери, была неутомимая, смелая и умная женщина. Ей было около пятидесяти лет, а она жила по законам двадцатилетней девицы. Появившись в Штадене и увидев своего племянника Генриха, она по-русски запричитала:

– Господи, какой же ты болезненный да хилый! Что с тобой делать, как силушкой налить, как выпрямить? – Ода помяла косточки Генриха в своих крепких объятиях.

 – Нет, нет, таким тебе быть не должно. – И спросила маркграфа: – Братец любезный, искал ли ты своему чаду невесту в восточных землях?

– В каких землях? В Польше, в Богемии? Нет, не искал, – ответил Удон.

– Господи, какие Польша, Богемия! – рассердилась Ода. – На великой Руси – вот где есть невесты для Генриха!

– И кто они, дворовые девки? – в сердцах спросил Удон, потому как бесцеремонность Оды ему не понравилась.

– Однако и дворовые девицы там хороши. Да я твоему наследнику княжну посоветую засватать.

– Княжну? Ну говори, – миролюбиво ответил Удон.

– Истинно княжну. И дочь великого князя к тому же.

– Она не уродина, не перезрелая дева?

– Окстись, братец! – чисто по-русски ответила Ода.

– Ну так поведай! Да садитесь все к столу. И ты, сын, садись, – распорядился Удон.