Евпраксия

Словно его преследовали враги.

– Но что ему нужно? – спросил Вартеслав.

– Сказал просто: хочу видеть невесту и жениха, сына моего лучшего друга.

– Как он посмел так говорить? – возмутился Генрих. – Отец был с ним в ссоре десять лет, с той поры, как… – И осекся. – Да вы знаете…

– Знаю, знаю, славный, – согласилась Ода. – Однако пора в замок. Государь ждет нас.

В пути Вартеслав подошел к Оде, сказал:

– Матушка, я привез с Руси все, что принадлежит тебе. Это твое добро, так сказал батюшка Всеволод.

Он же просит тебя заботиться о племяннице.

– Так и будет. И спасибо тебе за радение.

Император и его свита сидели за трапезой, когда в зале появились маркграф и княжна. Он подошел к ним. Маркграф показался императору смешным и жалким, и он сказал с теплотой:

– Я поздравляю тебя со счастливым выбором. Твоя невеста прекрасна. – Сказав это, он тут же забыл о маркграфе, его внимание приковала к себе Евпраксия. Юное лицо княжны, как и в Мейсене, показалось ему обольстительным.

Он понимал, что так думать об этой девочке кощунственно, но ничего не мог поделать с собой и не отрывал зеленых глаз от живого, нежного и манящего тайным огнем лица княжны. Ведь только ее большие серые глаза в пушистых ресницах могли свести человека с ума, считал опытный сердцеед.

– Как вас звать, юная фрейлейн? – спросил император.

Княжна замешкалась и не очень уверенно сказала по-немецки:

– Мое имя есть Евпракса.

Император засмеялся. Он хотел быть ласковым, нежным с этой юной славянкой.

Ему, тридцатидвухлетнему человеку, она могла быть дочерью. И государь погладил Евпраксию по голове.

– О, фрейлейн, ты прекрасна.

Евпраксия тоже успела рассмотреть императора. Он показался ей привлекательным мужчиной. Правда, его зеленые глаза, рыжие волосы на голове и рыжая борода напоминали ей берестовского козла, хитрого и коварного. Тот козел любил подкрадываться к девкам и поддавать им под зад. Евпраксии не дано было заглядывать в будущее. Там бы она увидела, что этот «козел» спустя шесть лет станет ее супругом.

Но вот гости сели к столу и принялись за пищу. Оказалось, что все были голодны. Генрих IV сидел рядом с княгиней Одой, и между ними шел тихий разговор. Император настаивал, чтобы Евпраксию до замужества поместили в пансионат при женском монастыре.

– Там она научится нашей речи, познает науки, и там примут ее в лоно нашей веры.

– Не знаю, нужно ли ей покидать православие? – заметила Ода.