Государыня

Сверкающие молнии помогали ему окинуть оком пространство близ переправы, и он успел отметить, что серых в яблоках коней ни на берегу, ни на мосту нет. Его осенила дикая догадка, что тапкану княжны могли снести в Москву-реку, но он не дал этой догадке воли, продолжал ломиться вперед, дабы вернуться на правый берег. В нем еще теплилась надежда, что тапкана Елены переправилась туда, пока он одолевал реку, что стоит ему вырваться из людского потока, как он настигнет Елену и вернется к великой княгине с доброй вестью.

Но надежды Ильи не сбылись. Он проскакал до тапканы Софьи Фоминишны, но так и не увидел экипажа Елены. Сердце его сжалось от страха и от предчувствия большой и непоправимой беды.

Остановив Казначея на обочине дороги, Илья замер. У него не было сил сделать хотя бы одно движение навстречу великой княгине. Невольно он потянул правый повод и развернул коня к Москве-реке, понимая, что иного пути у него нет.

А спасительный ливень, посланный Ильей-громовержцем, торжествовал над стольным градом, и было очевидно, что его победа близка.

Глава вторая

Удар

Гроза продолжала бушевать. С неба по-прежнему низвергались потоки ливня. Пламя пожара над Москвой всюду покорялось небесной силе. Лишь редкие огненные блики вспыхивали иной раз где-то низко над землей. Их Иван Васильевич уже не видел. Он возвращался в Кремль не спеша, хотя и вымок до нитки в своем суконном кармазинном[4 - Кармазинный – ярко-алый, багряный цвет.] полукафтане.

Даже в сапогах было полно воды. Но это не умаляло радости, и жажда уже не досаждала. Он молился: «Господь милосердный, хвала Тебе, что не оставил Своих детей в беде», – шептал он, въезжая в Кремль. Он уже думал о том, какую посильную помощь может оказать тем погорельцам, у кого малый достаток: «Вот лесу дам им бесплатно, вывезти помогу. А там пусть поднимают-рубят новые дома, избы». Сказал об этом казначею боярину Петру Челяднину:

– Ты завтра же моим именем повели дьякам Дворцового приказа списки погорельцев исполнить.

Вдов и сирот пусть выделят. Им пошлю работных людей лес валить, вывозить во град, срубы ставить. И чтобы никого не обошли заботой.

– Справлю, батюшка. Оно, слава богу, ущерб невелик окажется государевой казне.

Иван Васильевич посмотрел на колокольню Успенского собора, подумал, что хорошо бы увидеть, как ливень распорядился огнем, да решил перед тем сменить мокрую одежду и выпить крепкой медовухи.