Государыня

Лишь близ ограды на засыхающей сосне сидел красноголовый дятел и старательно выбивал барабанную дробь. Под ее размеренный звон и вышел из конюшни Илья. Он осмотрелся, увидел, что на дворе пустынно, и побежал к низкому длинному строению, где, как он догадался, были кельи. Питая малую надежду на то, что в них и найдет Елену и Палашу, он все-таки решил сначала заглянуть в них: может, кто-то из монахов и подскажет, куда направить поиски. «Конечно же тати не дураки, чтобы вольно держать в келье великокняжескую дочь. Не для того умыкали», – рассудил Илья, подбегая к строению.

Он вошел в длинные сени, где по правую сторону располагались кельи, толкнул первую дверь. Она легко открылась. Илья заглянул в покой, надеясь увидеть инока, но надежды его не оправдались: покой был пуст. Он заглянул во вторую келью, в третью, в четвертую. В них также не было ни души. Лишь в одной из келий перед образом Николая Чудотворца теплилась лампада. Она-то и дала Илье повод подумать, что кельи покинуты недавно. Он воскликнул:

– Господи, что за олух! Все они, поди, в трапезной или за молитвой в храме!

Илья выбежал во двор, помчался к небольшой деревянной церквушке, влетел в нее.

Здесь было сумрачно и пустынно, не горело ни одной лампады, ни свечи, ничто не говорило о том, что в храме недавно шло богослужение. То же ожидало князя в трапезной, в иконописной, в покоях игумена – всюду мертвая тишина.

«Куда же подевались монахи, игумен, послушники – вся братия?» – досадуя на невесть что от отчаяния, спрашивал себя Илья.

Он видел зажженную кем-то лампаду в келье, щупал горшки, корчаги с кашей и щами в трапезной – они еще хранили тепло. В избе игумена на столе лежали хлеб, зеленый лук, стояли баклаги с медовухой и сытой. Поди, татей чествовал игумен. «Значит, были же обитатели монастыря совсем недавно в своих покоях! Куда же они делись?» – искал князь ответы на свои вопросы. Не найдя их, Илья побежал в конюшню, чтобы допросить раненого. Однако тот от большой потери крови был в беспамятстве. Илье ничего не оставалось делать, как привести его в чувство. Он нашел в каморе конюшни печурку, нагреб из нее золы, взял холстину, висевшую над печуркой, и вернулся к татю. Засыпав рану золой и перевязав ее, Илья вновь взялся пробиваться к сознанию раненого, но, как ни бился, это ему не удалось. «Черт меня дернул тебя покалечить», – подосадовал князь. Плюнув под ноги, Илья подошел к тапкане, заглянул в нее с намерением разгадать, зачем сюда пришел тать, что ему потребовалось в повозке.