Государыня

Да помнишь, поди, как жгли в клетке двух Иванов да Дмитрия, изменников новгородских, кои немцев приводили из Ливонского ордена? Этому же по молодости милость оказали, лишь языка лишили. А вот рыжий мне неведом.

Возле татарина Владимир стоял долго, склонился и даже повернул лицо. Сказал значительно:

– Это Хамза, ордынский сеунщик[10 - Сеунщик – гонец, вестник.] из посольства. Вон куда ниточка потянулась. Неспроста, – заметил он и, поспешив к тапкане, взял в руки заячий полог. – Это матушки-княжны? – спросил он.

– Ее, – ответил Илья и тут же пояснил: – Сын Волка вытащил его из кладки, хотел куда-то унести, очевидно, в подземелье. Тут я его и застал…

– Подземелье, говоришь? Это хорошо, что зацепка нашлась, – отметил Гусев. В его карих глазах вспыхнули огоньки. – Мы то подземелье найдем. Найдем! Знаю я этих новгородских хитрованов. Они и под рекой пройдут не вымокнув. – Он спросил Илью: – Ты когда в обитель вошел?

– Солнце чуть только поднялось, – ответил князь.

– Вона! Мы же в скиту за Островом задержались.

– Да.

– В кельях, говоришь, никого нет? В храме? И в трапезной?

– Нигде ни души. В одной келье лишь горящую лампаду видел, а в трапезной теплые горшки с кашей и щами.

– Так… – Владимир задумался, пощипал опрятную русую бородку. – Вот что. Идем в церковь. Там обязательно зацепку найдем.

– Да я все там облазил. И раки в усыпальнице видел, и стены в ней все ощупал.

– А в ризнице был?

– Весь пол обшарил, сундуки сдвигал.

– Это хорошо. Но все-таки туда и пойдем. Думаю, что за сундуками паутину ты не увидел.

– Ну что там паутина!

– Да в ней и суть, – усмехнулся Владимир.

Князь Ромодановский и Гусев вошли в ризницу и осмотрелись. Владимир сказал:

– Видишь, там пол с уступом и ниже, чем здесь?

– Так. Но он как литой – ни щелочки. И ни одна доска не шелохнется, не скрипнет.

– Верно. Но мы все-таки потрогаем его. – Владимир склонился у задней стены и, ухватившись за плинтус, подергал его, обнажил меч и просунул между стеной и брусом, потянул меч на себя, и брус отжался от стены.

Владимир сошел с трех средних досок и нажал на меч сильнее. Под его усилием доски сдвинулись и словно бы поехали под противоположную стену, под уступ на полу. И открылся саженной длины лаз. Илья увидел лестницу. Его нетерпение было так велико, что он в тот же миг ступил на нее и поспешил вниз, во тьму.