Государыня

Вскоре они услышали, как впереди кто-то тяжело бежит, сопит и стонет. Это был Вассиан. Ипатий схватил его за рясу, дернул и завалил под ноги. Перешагнув через Вассиана, он помчался дальше. Наконец Ипатий и Илья увидели свет факела. Догнав монахов, Ипатий хватал их за что придется, кидал, будто снопы, под ноги, пробивался к тем, кто бежал впереди. Он знал, что княжну и сенную девицу уводят два более молодых монаха, которые тоже попали в сети Певуна, служили ему. Неожиданно свет факела пропал, а Ипатий и Илья оказались перед разветвлением подземного хода.

Ипатий взмолился: «Господи милосердный, укажи путь!» – но в растерянности пребывал недолго, толкнул Илью налево:

– Беги туда, а я – сюда!

Илья бросился в темноту, но пробежал совсем немного, споткнулся о большой камень и упал, повредив колено. Превозмогая боль, мутившую разум, волоча ногу, он двинулся дальше и через минуту-другую заметил впереди дневной свет. Прибавилось сил. Илья одолел немочь-боль, и вот уже выход из подземелья – прямо в густые заросли кустарников.

Солнечный свет ожег глаза. Илья закрыл их и вслепую выбрался из кустов вниз по косогору на лужайку, а когда открыл глаза, то увидел, как к берегу Москвы-реки спускаются два монаха и между ними связанные по рукам Елена и Палаша. Они были саженях в двадцати, и Илья закричал:

– Стойте! Именем государя, стойте!

Вскинув меч, он похромал, потом кубарем полетел вниз.

– Нет, вам от меня не уйти! – в ярости крикнул он, поднимаясь на ноги.

А справа саженными прыжками на помощь Илье летел Ипатий.

Монахи поняли, что им нет спасения, и, бросив свои жертвы, разбежались в разные стороны. Илья в те мгновения вновь упал на землю, покатился вниз и остановился лишь у самых ног княжны Елены.

– Господи, княже, спаситель наш! Да уж не с неба ли ты?! – воскликнула княжна.

Илья поднялся, начал развязывать Елене руки. Ипатий хлопотал над Палашей. Как только у Елены освободились руки, она обняла Илью и припала к его груди.

– Любый мой, ангел-спаситель мой, – шептала она в порыве благодарности.

Елена нашла его губы, целуя, продолжала шептать: – Любый мой, любый сокол!

Поддался порыву и Илья. Забыв о Палаше, он целовал лицо Елены и тоже шептал:

– Аленушка, Аленушка, радость моя!

Той порой на круче появился Влас со своими ратниками, и смущенные Илья и Елена отдалились друг от друга. Лица их пламенели.

– Прости меня, княжна, что голову потерял, – приходя в чувство, сказал Илья.