Государыня

Ведь может случиться так, что, сохранив себя в православной вере, она найдет в ней защиту от поругания, от нелюбия к супругу, ежели это нелюбие прорастет в ней. Она обретет опору в православии, чтобы жить по законам своих предков. С другой стороны, как устоять ей в родной вере, ежели сам супруг и весь его великокняжеский двор – иноверцы? Они тоже будут ее подданными. А дети? Как их воспитывать? В какую веру вводить? Православной матушке Софье легко. Ее детей принимали православные повитухи, их крестили в ту же веру, что и все окружение великого князя.

А как ей быть, ежели супруг не пожелает – да уж точно не пожелает – ввести ее дитя в православие, потому как оно, дитя, принадлежит и отцу в равной степени, а может быть, и в большей мере? Куда же ей, бедной, приклонить голову?

Мучения княжны Елены были долгими, гнетущими. Однако она поняла, что, сколько бы себя ни терзала, легче ей не будет и, пожалуй, разумнее всего хотя бы на время избавиться от горьких мыслей, забыть, в какую пучину ввергалась ее жизнь волею судьбы.

Елена позвала свою неизменную Палашу и велела собираться гулять.

– Пойдем-ка мы с тобой, голубушка, посмотрим, что приросло в Кремле, в храмы зайдем, помолимся.

– Вот и славно будет, матушка-княжна. Разве что рынд[15 - Рында – великокняжеский и царский телохранитель-оруженосец в Русском государстве XIV–XVII вв.] надо взять с собой, – отозвалась предусмотрительная Палаша.

Той порой батюшка княжны Елены тоже не сидел сложа руки.

В марте девяносто четвертого года он снарядил в Литву посольство. Ехали лучшие и надежные люди во главе с князем Семеном Ряполовским. Даже дьяка Федора Курицына, который в это время только от болезней отмаялся, Иван Васильевич отправил для пущей важности. И было наказано послам присутствовать при крестном целовании договорной грамоты великим князем Александром. Сами послы думали, что едут в Вильно на прогулку. Ни у Ряполовского, ни у Курицына и в мыслях не было опасений, что посольство потерпит неудачу.

Послов встречали в Вильно как желанных гостей. В Нижнем дворце у Замковой горы два дня шумело-гудело многолюдное пированье. Русские послы подносили Александру богатые подарки от государя всея Руси и будущего тестя. Литовский великий князь тоже одарил московских послов кое-чем по достатку. И все шло хорошо, как и ожидали послы. Им понравился будущий зять Ивана Васильевича: богатырь, ловок, статен.