Великий государь

Пока молился, за маленьким оконцем пробился рассвет и в силу пошел, ночи-то по северу в эту пору еще короткие. Филарет подумал, что в монастыре уже не спят, и постучал в дверь. Но никто не отозвался. Спустя немного еще раз постучал. К двери, похоже, подошел стрелец, спросил:

– Чего тебе?

– Слушай, родимый, позови десятского Матвея, Христом Богом прошу!

Стражник не ответил, но шаги его удалялись долго. Прошел, может быть, час или два, Филарет не знал времени, и вовсе неожиданно для него загремел засов, дверь распахнулась, на пороге возник Матвей.

– Вот я пришел. Что тебе нужно? – Матвей не смотрел на бывшего боярина, а взирал на образ Михаила-архангела.

– Войди в келью, служивый, и двери закрой, – попросил Филарет.

Матвей вошел в каморку, дверь закрыл, к косяку прислонился.

– Ноне сон мне пришел, – начал Филарет, – явилась в келью ясновидица Катерина и сказала о тебе. Ты, говорит, живешь в бедности, потому как чадами обременен и службой тяготишься, не мздоимствуешь, ибо совестлив. Да говорит Катерина: помоги ему из нужды вылезти, а он тебя на солнце выпустит.

Говорю истинно. – И Филарет перекрестился. – Правда ли сие, Матюша?

– Дивно сказал, – удивился десятский и признался: – Что уж там, все сие есть правда. Да проку ни в твоем, ни в моем откровении не вижу.

В Филарете вспыхнул тлевший природный дар умения попросту обращаться с кем угодно.

– Полно, Матюша, я за добро всегда добром плачу. Царь-батюшка меня не совсем разорил, и други верные есть, кои помогут. Потому и тебе окажу помогу, избавлю от маяты нищенской, слову моему поверь.

Я вот ожил после нонешних явлений и работать хочу во благо Господа Бога. Потому и прошу: прояви ж милость.

– Знаю твое слово, боярин, и верю. Да ведь меня живота могут лишить лютой казнью, ежели волю тебе дам.

– Передай сие Арефу, вместе помаракуйте. А я с острова – ни ногой! – заверил Филарет.

Матвей долго о чем-то туго соображал, сказал же коротко:

– Ладно, жди моего слова. – С тем и ушел.

И Филарет стал ждать этого «слова».

Но дождался его не скоро. Да верил, что Матвей сделает для него посильное. И потому ожидание было деятельным. День за днем он учил молитвы, запоминал их. А однажды ранним утром у Филарета появилось желание написать свою молитву. Были сомнения: как дерзнуть на подобное, не порочно ли сие желание? Попросил Всевышнего просветить ум и остановить от ложного шага. Всевышний молчал. И Филарет принял сей знак за одобрение, попросил принести ему бумаги, чернил, перо.