Тиберий Гракх

Легионер недовольно взглянул на Тиберия, но повиновался. «Чего доброго, – подумал он, – этот мальчишка сообщит обо мне консулу, тогда не оберешься неприятностей».

Римские перебежчики и Гасдрубал с семьей укрылись в храме Эшнуна, расположенном в самой высокой части Бирсы. Шестьдесят мраморных ступеней отделяли храм от площади, на которой в дни празднеств собирались верующие. Теперь на каменных плитах, отполированных тысячами ног, стояли враги. Задрав головы, они смотрели на серебряный купол, украшенный голубыми звездами, на стены, облицованные красноватым гранитом.

Внутри храма царил полумрак. Свет пробивался сквозь стекла продолговатых окон, ложась бликами на мозаичный пол. От багрового занавеса, закрывающего алтарь, исходил густой, одуряющий запах. По храму из конца в конец, наталкиваясь друг на друга, метались люди. Они сносили в кучу стулья и скамьи, срывали с себя одежды и бросали на пол, заламывая руки.

Человек в облачении жреца бормотал:

– Молитесь Эшнуну! Великий Бог ниспошлет спасение укрывшимся в его святилище.

Один из перебежчиков, оттолкнув жреца, закричал срывающимся голосом:

– Нет спасения! Подумаем о смерти!

– Хватайте светильники! Лучше сгореть в огне, чем погибнуть на кресте! – подхватил другой голос.

Храм запылал в нескольких местах и наполнился густым дымом. Пламя подступало к алтарю. Сорвав занавес, оттуда выскочил человек в блестящих доспехах. Прежде чем его смогли остановить, он был уже у выхода и в несколько прыжков очутился внизу, в ногах у Сципиона.

Обнимая ноги полководца, он кричал так громко, что его голос был слышен не только на площади, но и наверху, в храме.

– Пощады во имя богов! Спаси моих детей!

Из горящего храма выбежала женщина с двумя детьми. Они прижимались к матери, прячась в широких складках ее одежды.

– Трус! – кричала она. – Мои дети не будут добычей победителя!

Повернувшись, жена Гасдрубала бросилась в пламя. Кровля храма обрушилась, погребая тех, кто находился в нем.

Приказ сената

Осенью 608 года от основания Рима[11 - 146 год до н.

 э.] из Утики в Карфаген скакал гонец. Он вез деревянную коробку, в которой лежал приказ сената Публию Корнелию Сципиону Эмилиану Африканскому. Последнее имя сенат присвоил Публию на специальном заседании, получив известие о падении Карфагена.

Содержание свитка гонец не знал. Ему лишь велели доставить свиток как можно быстрее. Поэтому гонец за трое суток спал лишь несколько часов.

В претории Сципиона толпились люди.