Пифагор

Кто они, эти великие мужи, принесшие свою жизнь на алтарь ясности и изрекающие темные истины наподобие пифии? Не пытаются ли они, подобно персидским магам, заговорить самих себя от пугающей сумятицы мира?»

В триклинии

Вовсе не то вы мыслите Эросом —

Эрос ваш мучает, жжет и томит.

Мой же – нас всех возвышает над серостью,

Право дает называться людьми.

Низкий прямоугольный стол, застеленный белой материей, блистал золотой и чеканной серебряной посудой, украшениями из гиперборейского янтаря.

На ложах возлежали трое. Поликрат опаздывал. Но вот пахнуло восточными благовониями. В зал во всем блеске красоты вступила Родопея. Совершенные формы просвечивали сквозь полупрозрачный пеплос, заколотый на плече пряжкой из Электра. На груди поблескивало золотое украшение. Поликрат шел сзади с кифарой в руках.

– Друзья мои, – начал Поликрат, – в такие вечера, когда самая жизнерадостная из муз Талия призывает к дружескому застолью, мы обыкновенно выбираем симпосиарха[27 - Симпосиарх – руководитель застолья, избираемый пирующими.

]. Сегодня же я привел к вам царицу пира и его награду. Готовы ли вы подчиниться воле моей гостьи?

– Готовы! Готовы! – послышались голоса.

Поликрат и Родопея заняли свои места. Тиран протянул ей кифару.

Родопея положила инструмент на обнаженные колени и, тронув струны, запела грудным голосом:

Я объявляю агон и буду сладкой наградой

Всю эту ночь до появления Эос.

Я для того, кто суть обозначить сумеет

Бога, к которому тянется каждый живущий,

Как к магнезийскому камню железо,

Бога, который безумную жажду сближения

В наших телах и радость в душах рождает,

Ту, пред которой иные желанья ничтожны.

– Итак, задание получено, – произнес Поликрат, обводя взглядом присутствующих. – Давайте начнем агон. Из него я исключаю себя, чтобы взять роль судьи. О могуществе Эроса много сказано. Но речь идет о природе Эроса, о предмете, насколько я понимаю, почти неисследованном.

– Это верно, – согласился Эвпалин, – в рассуждениях поэтов о строении мира нет ясности.

Согласно Гесиоду, сначала родилась широкогрудая Гея, а за ней появился Эрос, потом Уран и Тартар. Если это так, надо думать, что Эрос – это сила, соединившая Гею с Ураном. Здесь я должен вспомнить, что сказано о Гее в священных книгах иудеев: «Гея была безвидна и пуста». Итак, потянувшись к Урану, Гея преобразилась. На ее могучем теле появились два ровных, как бы прочерченных циркулем круга.