Нет злых и добрых

 – Верховный вождь Милзас, по своей мудрости не мог отправить в святой город Каармант, для беседы с вами кого-то иного. В наших землях каждый волен верить в то, что ему больше нравится. А байки, коими вас потчует Сигизмунд Кенетеш, – при упоминании имени Магистра Ордена Красных Мечей в голосе и выражении лица Наримунта впервые появилось нечто похожее на гнев, – не более чем порождение его больного воображения.

Томаш едва не задохнулся от возмущения. Он был воспитан на историях о храбрых и самоотверженных витязях с красными мечами на плащах, несущих истинную веру в заблудшие души жестоких язычников.

Его Святейшество отреагировал на заявление более спокойно.

– То есть вы хотите сказать, что магистр Сигизмунд и его витязи – обычные сумасшедшие, обуянные жаждой убийства?

Валькавец задумался. Ответить утвердительно значило возвести очень серьёзное обвинение на орден. Однако колебался Наримунт недолго. Он заговорил с жаром.

– Да. Именно это я и хочу сказать. Если у витязей ордена красные мечи, то красны они от крови невинных.

Они давно уже не пытаются нести нам истину Инвирита, всё, что приходит к нам с запада это кровь, смерть и разрушение. В землях моего рода уже с десяток лет не было проповедников, а каратели частые гости! Они убивают, грабят и жгут, обрекая выживших на голод! – Валькавский гость начинал терять самообладание. Его голос разносился под высокими потолками каносы всё громче.

– Каармант ежегодно отправляет множество людей нести истину Инвирита в ваши земли.

А возвращаются немногие. Они рассказывают нам ужасные вещи о том, что жители ваших земель жестоко расправляются со служителями Инвирита. Сжигают их, скармливают волкам, которые у вас вместо собак, рвут на части…

– Ложь! – резко перебил Бенедека Наримунт. Непозволительная дерзость. Томаш схватился за рукоять меча, но Шентвеж, предчувствуя это, успокаивающе взмахнул рукой.

– Не стоит обнажать оружие в святом месте. – Затем обратился к Наримунту. Голос оставался всё таким же доброжелательным: – вам есть, чем это доказать.

– А разве того, что я сказал о себе и землях моего рода недостаточно? – валькавец уже успел взять себя в руки и говорил спокойно, как в начале беседы. – Мы полагаем, что ваши проповедники навсегда остаются в крепостях ордена. А те, кому дозволяют вернуться назад, хорошо научены, что говорить.

Обвинение прозвучало. Тогда, молчавший до этого альзерский банкир поспешил вмешаться.