Нет злых и добрых

Я просто люблю наблюдать за процессиями. Есть в них что-то завораживающее…

– Завораживающее-хренаварывающее, – сплюнул ему под ноги один из стоявших перед ним крепких мужиков. В голосе звучала недвусмысленная угроза. – Если увижу, как ты ручонки к монетам тянешь, я тебе их переломаю. И ноги заодно. Понял? – Ещё один плевок.

«На таком коне как ты, пахать можно, – подумал Милош, подавляя злость. – Ан нет, милостыни ждёшь, вместо работы. Хрен, правда, что сюда долетит».

– Чего молчишь, белоручка? – не унимался мужик, поворачиваясь к Милошу.

 – А может у тебя самого есть для нас что-нибудь? Может поделишься? Видишь, далеко мы стоим, может и не перепасть ничего. А нам очень надо, понимаешь?

Его дружки, привлеченные словами, тоже стали оборачиваться и надвигаться на Милоша.

«С лицом у меня что-то не так? – спросил сам себя Милош, – все пытаются завладеть моим кошелём. Прежде, чем он успел ответить, вмешался старик.

– Уймись, Конь, – Милош внутренне улыбнулся от того, что угадал прозвище бузотёра.

– Не встревай, дед, – грубо ответил мужик. – Нам нужны монеты. По нему видно, что у него они имеются. А стража далеко.

– Слушай сюда, – дед не выглядел напуганным. – Бартош сказал – всё должно быть спокойно. А с тем, кто это самое спокойствие будет нарушать, он разберётся.

– Что мне твой Бартош? Я сам себе хозяин! – попытался храбриться Конь, но было видно, что имя подействовало. Тем более его дружки уже потеряли всякий интерес к начинавшейся перебранке.

– Спасибо, – прошептал старику Милош и, вопреки первоначальным намерениям, сунул ему в ладонь медяк.

Тот быстро исчез где-то в лохмотьях.

Если в центре города безоговорочно властвовал Его Святейшество Шентвеж Бенедек III, а восток и запад подчинялись воле Осшевских и Пешанов, то в мрачных переулках Смрадного Угла главным был Бартош Младший. Нет, он не был боярином этих мест, просто обладал сильнейшей шайкой, потому и мог диктовать свою волю другим. «А чем, собственно, это отличается от боярства?» – спросил сам себя Милош.

Ответа найти не сумел.

Время шло, но ни кареты, ни конной процессии из ворот не появлялось. Он уже начал подумывать над тем, чтобы наплевать на интерес и отправиться наконец за седлом, как почувствовал за спиной тяжёлое дыхание. Обернувшись, увидел старого знакомца с синяком на лице. Оставалось только возблагодарить Инвирита за то, что этот подошёл только сейчас. Наверное, на здоровяка имя самого опасного человека в Смрадном Углу не подействовало бы.