52-й драгунский Нежинский полк. Русско-японская война

В конце письма генерал делал жесткий вывод:

«…нам необходимо ликвидировать свое предприятие в Маньчжурии, ликвидировать возможно скорее и возможно полнее и тщательнее».

Разумеется, нет пророков в отечестве – и к этим словам не прислушались. Что любопытно, в предвоенной периодике нет ни одной статьи или хотя бы газетной заметки, в которой высказывалось бы сомнение в успешности возможной войны с Японией. Еще бы! Цензура, как всегда, стремилась ввести единомыслие! Не видеть в Японии сильного соперника – было распространенным заблуждением.

Тем временем японское руководство серьезно готовилось к войне. Усиливался флот, обучалась пехота, наращивалась артиллерия. Изучался опыт боевых действий на Маньчжурском театре военных действий во время последней войны. И велось пристальное наблюдение за Россией. Просто поразительно, насколько японцам удалось точно подметить и глубоко проанализировать ряд уязвимых мест в позиции могучего соседа. На карту была поставлена судьба страны, поэтому расчеты и планирование выполнялись с исключительной тщательностью.

Принимался во внимание и самурайский дух тогдашних японских вооруженных сил – армии и флота.

3. Философия войны: от «непротивления злу» до «Кодекса Бусидо»

В дневнике графа Л. Н. Толстого, в записи от 29 апреля 1904 года, отмечено:

«Все это время писал еще прибавление к статье о войне. Нынче кончил и доволен ей…»

Первые наброски статьи на животрепещущую тему яснополянский старец сделал еще 30 января, спустя три дня после объявления войны.

19-го марта отдал материал в переписку. Затем правил, делал вставки и уже после отправки рукописи дописывал прибавления. Под первым прибавлением поставлена дата 30 апреля (итого работа заняла ровно три месяца), но было еще и второе прибавление, помеченное 8-м мая. В окончательном варианте статья названа «Одумайтесь!».

Писатель, хоть и находился большую часть времени в Ясной Поляне, был весьма информированным человеком. Мыслил независимо и бесстрашно, в соответствии с собственными идеалами, и привычный для большинства миропорядок представлялся ему ненормальным, весьма далеким от совершенства.

К примеру, вот каково было его мнение о посещении Императором войск, намеченных для похода в Маньчжурию (написано это еще до Высочайшего смотра в Орле 6-го мая):

«Газеты пишут, что при встречах царя, разъезжающего по России гипнотизировать людей, отправляемых на убийство, проявляется неописуемый восторг в народе.