Русская революция. 1917

Мы сидели там, как в штаб-квартире воюющей армии. Не видели боев, не слышали криков раненых и убитых. Узнавали о происходящем только из донесений, телефонных звонков, рассказов очевидцев. Мы не знали подробностей, но перед нашими глазами разворачивалась общая картина событий. Мы делали все возможное, чтобы направить восстание к конкретной цели, придать ему определенную форму, организовать революционные силы.

Вспоминая сегодня эти события, я стараюсь распутать клубок, воскресив по прошествии времени последовательность наиболее памятных эпизодов.

Нов тот момент происходившее представлялось мне непрерывной цепочкой постоянных напряженных действий. Сообщения поступали со всех сторон, следуя одно за другим с головокружительной быстротой, сотни людей обращались к нам за указаниями, предлагали свою помощь, отвлекали внимание, давали советы, сердито кричали. Толпа то и дело приходила почти в истерическое состояние. Нам же требовалось прежде всего хладнокровие, ибо нельзя было терять ни минуты, нельзя было подавать вид, будто мы лишились уверенности. Надо было решать, какие вопросы ставить на заседаниях, какие отбрасывать и какие откладывать, куда отправлять в подкрепление тот или иной отряд, тот или иной броневик, что делать тому или иному полку. Приходилось думать о размещении сотен арестованных, для которых уже нигде не находилось места; привлекать на революционную сцену способных, созревших для борьбы людей; надо было, наконец, устраивать и кормить тысячи человек, трудившихся с нами в Думе. Мы постоянно отвлекались на бесконечное множество второстепенных вопросов и мелких деталей. В то же время надо было организовать свои силы, выработать приемлемую для всех партий программу действий, избегая компромиссов; пристально следить за всем происходящим за пределами Петрограда, в Ставке Верховного главнокомандующего, в царском окружении.

Практически не представлялось возможности полностью уделять внимание серьезным вопросам в неописуемом хаосе, царившем днем в Думе.

Оставалось ждать ночи, когда из дворцовых залов схлынут людские толпы. Как только наступало спокойствие и тишина, в помещениях Временного комитета возобновлялись нескончаемые горячие и нервные дискуссии, в ходе которых мы в общих чертах намечали основные контуры обновленной России.

Кроме всего этого, на мне еще лежала ответственность за правительственный павильон с непрерывно умножавшимся числом высокопоставленных арестантов.