Русская революция. 1917

Представители высших классов и революционные демократы предлагали и заранее отвергали множество проектов и планов. Было очень утомительно выслушивать нескончаемые обсуждения научных и совершенно нежизнеспособных программ. Я всеми силами этого избегал, не потому, что занимал другую позицию, а потому, что по натуре никогда не был склонен к подобным занятиям. В тот момент меня меньше всего интересовали политические программы. Я был слишком захвачен грандиозной таинственной неизвестностью, к которой нас неудержимо влек головокружительный ход событий.

И говорил себе, что ни программы, ни дискуссии не ускорят грядущего и не отменят случившегося.

Революцию порождает не только мысль, она проистекает из самых глубин человеческих душ и сознания. И действительно, все проекты, программы, теории были отброшены и забыты, прежде чем их успели практически воплотить авторы, которые двинулись дальше диаметрально противоположным путем. И все-таки в революционные месяцы не напрасно тратились время и силы на обсуждение программ, чисто академических деклараций, разработку способов согласования абсолютно противоположных взглядов! При вековом самодержавии русский народ не имел возможности стать политически грамотным, получить элементарное представление о практическом искусстве управления.

Ни правые, ни левые депутаты, не говоря об умеренных, не имели ни малейшего опыта в этом искусстве, возможно, за исключением нескольких бюрократов. Они не особенно возражали против злосчастной привычки решать все вопросы с помощью «резолюций». Отлично рассуждая, они никогда не имели возможности применить теорию на практике.

Первая ночь революции показалась нам вечностью. Утром 13 марта военные академии и почти все гвардейские полки во главе с офицерами явились засвидетельствовать свою верность Думе. Нам стало известно, что население и войска окрестных городов присоединились к революционному движению. Казалось, революция близится к решительной победе. Родзянко направил главнокомандующему и командующим фронтами телеграммы с тревожными вопросами насчет обстановки в действующей армии.

Царское Село примкнуло к восстанию в тот самый день, когда Николай II покинул Ставку, возвращаясь в свою постоянную резиденцию. На волне царившей в Петрограде анархии начали возникать новые организации. Революционеры сталкивались только с легким сопротивлением, которое наконец полностью прекратилось. Нас беспокоило лишь возможное сопротивление старого режима в провинции.