Кровь событий. Письма к жене. 1932–1954

Чудесно было бы Соловьева, тома от Ивана III до Петра включительно. Можно те же эпохи Ключевского или курс Платонова.

Пошлите мне также вещевую посылку с шапкой-ушанкой, носками, сменой теплого белья, носовыми платками, шарфом, а также запасную трубку, пачку-другую трубочного табаку и почтовые принадлежности: бумагу, тетради, конверты, марки, перья. Чернильных карандашей не посылайте. Из продуктов сами знаете, что нужно. Не помешает чеснок и лук, если он будет так упакован, что не пострадает от мороза. На первый же случай сделайте телеграфный денежный перевод.

Вот и все мои дела.

Крепко вас целую, не проходит дня, чтобы не думал о вас.

Как здоровье Вовы[223 - В. Д. Бонч-Бруевича.], не отчаялся ли он в своих успехах, не напишет ли по этому адресу, письмо имело бы для меня большое значение и явилось бы поддержкой.

Отправил открытку Коиньке по случаю 27?го сентября – памятного для нас дня.

Если она ее не получила, то пользуюсь возможностью передать ей свой сердечный, самый нежный поцелуй и привет.

Ваш А. И. Клибанов.

Работами, которые я прошу прислать, заинтересовалось мое командование.

Хотел бы иметь томик прозы Пушкина (и лирику).

№ 331. А. И. Клибанов – М. Н. Горлиной

Норильск, 15.VIII.48 г.

Родные мои, примите мою первую весточку с нового места. Раньше написать или сообщить о себе более скорым способом, чем авиапочта, я не мог и потому простите мне невольное беспокойство, которое я вам причинил. Здоровье мое пока не сдает и жаловаться мне на него нечего.

Правда, в первый раз я почувствовал, что не принадлежу больше к поколению молодых. Все чаще называют меня «отцом» или еще как-нибудь в этом духе. Короче говоря, молодое поколение поставило меня вне своих рядов. Это грустно, потому что наряду с накопленным житейским опытом душа сохранила способность к юношеским движениям и чувствам. Так начинается противоречие между физическим и душевным возрастом, которое само по себе означает поворот на старость. Ну да ничего, я все же верю, что жизнь еще улыбнется и омолодит. Любимые мои! Ваша память и любовь это тоже улыбка жизни, единственная из мне доступных, но достаточная для того, чтобы быть бодрым и жить. Пишите же мне и не давайте мне повод для беспокойства.

Я занимаюсь медициной и предполагаю закрепиться на этом. Веду фельдшерский прием[224 - Клибанов (в варианте Клебанов) как фельдшер и филолог упомянут в лагерных воспоминаниях Л. С. Труса. См.: Трус Л. С. Трудно только первые десять лет. Харьков, 2015. С.