Кровь событий. Письма к жене. 1932–1954

Когда I/II я приехал в Калинин, то узнал, что еще 27/? Розум[118 - Розум Михаил Андреевич (1889–1969) – зав. кафедрой истфака Калининского пединститута.] послал в Москву по Русиному[119 - Руся – двоюродная сестра [А. И. Клибанова], Раиса, в замужестве – Либефорт.] адресу телеграмму, в которой извещал меня, что с ?/?? я освобождаюсь от работы в связи с возвращением из армии старого работника, занимавшего до мобилизации мою должность. Работник этот действительно вернулся, имеет степень и звание, но он вернулся еще тогда, когда я был в Калинине.

На мой вопрос Розуму, почему понадобилось так спешно меня увольнять, он ничего путного не мог ответить и промямлил, что я должен быть очень доволен тем, что мне выпадает случай работать в Москве. Я так и не установил истинной причины всего этого происшествия, но по косвенным данным полагаю иностороннее вмешательство. Мне ничего не оставалось как подать заявление с просьбой об освобождении. После этого я немедленно выехал в Москву, чтобы закончить дело с пропиской и получить работу. (Нечего и говорить, что весь этот инцидент, а особенно его источник вызвал и вызывает у меня огромное беспокойство.) Старков[120 - Старков – сержант НКВД [Возможно, имеется в виду Александр Иванович Старков. – Примеч. сост.].] был болен несколько дней, и я тогда обратился непосредственно к «Тинторетто»[121 - «Тинторетто» – Титаренко, сотрудник НК[М]ВД, [зам. Старкова].], как ты его называешь, ибо мои бумаги, по заявлению Старкова, хранились у «Тинторетто» и не были выданы мне потому, что «Тинторетто» болел. Мой непосредственный звонок кончился тем, что я узнал от Титаренко, что вопрос о моей прописке даже еще не подымался. Т. о. разговор Старкова со мной и с тобой оказался безответственной болтовней. Я проявил выдержку и не показал вида Старкову, что знаю, что бумаги просто лежат у Тинтор. и никакой резолюции на них нет. Я дождался выздоровления Старкова и просил его завершить дело. Старков обещал и через пару дней сообщил мне, что он и еще какой-то начальник решили избавить меня вообще от моего паспорта и передали мои бумаги в НКВД на предмет снятия судимости. Я убедился, что они действительно это сделали. С тех пор я ежедневно звоню в соответствующее бюро и справляюсь о результатах, но решения все нет и нет. Сам Старков снова болеет и несколько дней не появляется на работе. Таким образом, я оказался между двух стульев и даже хуже. Жизнь воспитала меня в том направлении, что скорее следует готовить себя к худшему, чем уповать на лучшее.