Русь. XI столетие

На вот, – Борзята протянул внуку обрезок кожи.

Немир повертел лоскуток, сунул в рот, пробуя на вкус.

– Да чтоб тебя! Ты почто всё в рот тащишь? Синеока, гляди за дитём!

Молодуха брякнула на лавку веретено с пряслицем, подскочила к сыну.

– Да что ж ты за неслух такой! – не тратя времени на уговоры, двумя пальцами сжала щёчки ребёнка, выхватила изо рта кусочек кожи.

Карапуз ударил мать по руке, сноровисто шмыгнул под стол. Округлившийся живот не позволил молодой матери продолжить преследование.

– Вот неслух, так неслух.

Ну юла и есть юла. Нисколь на месте не сидит. – Присев на корточки, заглянула под стол, пригрозила: – Будешь деду мешать, к лавке привяжу.

– Весь в деда, – засмеялся заказчик – молодой мужик, примерявший обновку. – Благодарствую, Борзята, – заказчик расплатился и ушёл.

Изба опустела. Борзята встал из-за стола, потянулся, хрустнув суставами.

– Выдь во двор, проветрись, – окликнула от печи жена. – С утра сиднем сидишь.

– И то дело. Мальца оденьте, во двор выведу, набегается, может, угомонится.

Сноха в очередной раз оставила прялку, свекровь остановила:

– Сиди уж, сама соберу.

Опустившись на коленки, ласково позвала внука:

– Гули, гули, моя радость. Иди ко мне, оденемся, с дедом гулять пойдёшь. Во дворе собака, птички летают. Ну, иди ко мне.

Оставив внука играть с дворовым псом, добродушно позволявшим трепать себя за уши, Борзята заглянул в приткнувшуюся к избе истобку. Здесь властвовал старый Шемяка. Старого сапожника подводили глаза, тыкал иглой куда ни попадя, но силушка в руках оставалась, не зря Шемякой прозвали.

Потому взялся старый усмошвец за выделку кож. Нынче весной потолковали с сыном, решили шить купцам сапоги из полувала. У бояр свои сапожники есть. Купечество множится, богатеет. Уже мало кто в поршнях щеголяет, разве офени. Но офени какие купцы? У попа церкви Ильи Саввы взял в долг три гривны на новое обзаведение. Добавился в истобке к зольнику и чану с квасом ещё один чан, с кислой водой. Помогал Шемяке внук. Хотя благодаря Вятку сделался Шемяка прадедом, иной раз потчевал старый усмошвец помощника подзатыльником.

За наукой ходил Борзята в Верхний город к холопу боярина Будимира Весняну. Был Веснян усмошвец знатный, а жил будто нищеброд. Холоп, известное дело. Изба трёх саженей в поперечнике не наберётся, да и не изба вовсе, а землянка, на два аршина в землю врыта. Жена Весняна капусте, что Борзята за науку принёс, обрадовалась. Тут же полкачана детям накрошила.