Русские хроники 10 века

Голован поставил ведро на землю, в воде плавали несколько яблок. Выловив прихваченную попутно поживу, бросил пару яблок старшему брату. Житовий вонзил зубы в брызнувший кипенным соком плод, от кислого вкуса, наполнившего рот, свело скулы.

– Гляди-ко, опять от батьки попадёт. Почто незрелые рвёшь? Семя ещё белое.

– А ты почто незрелые ешь? Ишь, как хрумкаешь.

Жмурясь, Житовий сжевал яблоки, кислинка приятно освежила. Споро поднявшись, ухнув, опрокинул на себя ведро воды.

– Лепота-а! Ну, давай за работу.

Голован между тем уже занялся младшим братишкой, после сна выбравшимся на волю. Выучившись передвигаться самостоятельно, то на двух, то на четырёх конечностях, Млад познавал огромный, необъятный, полный загадок мир. Опираясь на ручонки, малыш сидел у крылечка, наблюдая за сновавшими между травинок муравьями.

– А ты что бездельничаешь, Млад? Вишь, все трудятся. Мы с Житовием ямы копаем, бабушка обед готовит. Один ты посиживаешь. Давай-ка, землю таскай, старые ямы засыпай.

Млад посмотрел на строгого брата круглыми глазёнками-пуговками, деловито протопал к куче свежей земли. Озабоченно посапывая, постоял, набрал горстями подсохшую на солнце глину. Та тут же высыпалась из раскрывшихся ладошек. Всё же детская головёнка кое-что соображала. Возле крыльца лежал глиняный черепок, будто специально предназначенный для перетаскивания сыпучей земли. Посмотрев, как, сбросив комочек глины, Млад заглядывает на дно ямы, Житовий попенял шутнику:

– Гляди-ка, свалится ненароком, достанется тебе.

А ну как зашибётся!

Голован уже и сам был не рад собственной придумке. А ну и вправду сверзится да шею свернёт, много ли малому надо. Словно почуяв опасность, грозившую несмылёнышу, во дворе появилась Гудиша, увела внучонка глядеть цыпляток.

Житовий, не дожидаясь, когда у балагура заговорит совесть, трудился во все лопатки, только комки глины отлетали. Голован почесал затылок, спрыгнул в яму, поплевал на ладони, взялся за гладкий, отполированный держак.

Заступ с натугой входил в плотную глину с белыми ветвистыми прожилками. Пласты отламывались небольшие, в два-три вершка. Голован выпрямился, присвистнул. В соседней яме появился брат с недовольной личиной.

– Чего тебе?

– А наперегонки слабо?

– Это с тобой-то? – Житовий презрительно фыркнул. – Давай!

– Думаешь, усы, как у таракана, вырастил, так побьёшь меня? Как бы не так!

В нудной работе появился азарт. Горяч был Голован.