Русские хроники 10 века

С дуги, оглобель свисали синие, зелёные, красные ленточки, такие же ленточки расцвечивали гриву меринка. Жениха ждали. На собачий лай из избы вышли все женщины. Заринка, любуясь сестрой, забегала вперёд, пританцовывала то на одной, то на другой ноге. Купава переглянулась с могучим витязем, в смущении переминавшимся рядом с лошадью.

– Здравы будьте, люди добрые! Будь здрава, невестушка! – весело воскликнул возница, соскакивая на землю.

Купаве стало радостно и легко. Скучные наставления и поучения остались в избе.

Все четыре женщины были озабочены, но озабочены каждая по-своему. Заринку снедало любопытство и предвкушение праздника. Бабушка и мать тревожились, исполнит ли дочь все наставления, как будет выглядеть в глазах людей, не скажет ли кто, вот, мол, не научили, не наставили молодую. У виновницы треволнений было иное на уме – поскорей соединиться с любимым. Хотелось и себя показать, что не хуже иных, и вокруг священного дуба с волхвом обойти, и в то же время хотелось, чтобы всё это поскорей закончилось.

Улыбнувшись жениховому дружке, невеста задорно ответила:

– Здрав еси и ты, Дубец!

К телеге, негромко позванивая бубенчиками, незамеченной подошла Зоряна. Потворницу встретили почтительными поклонами.

– Ой, Зорянушка, ты уж гляди за ними.

– Не сомневайся, бабушка, всё сделаем, как надобно. Путша упреждён, поди-кось, уж дожидается.

– Вот требы, – Гудиша поставила в телегу тяжёлый буравок, кивнула на державшихся за руки молодых: – У них головы не тем заняты, беспременно забудут.

Зоряна усмехнулась, окликнула жениха с невестой.

– Эй, садитесь, поедем. Успеете, намилуетесь.

Заметно светлело. В низине над речкой стлался белёсый туман, тянуло свежестью. Купаве стало зябко под персяным платом. Девушка доверчиво прижалась к тёплому мужскому плечу. Здрав хотел приобнять, пригреть девушку, но засмущался Зоряны. У подножия холма остановились. Дубец остался в телеге, молодые, предводительствуемые потворницей, направились к святилищу.

Окрестный мир замер в тишине.

На вершине холма, у среднего трёхохватного дуба с четырьмя кабаньими мордами, вросшими в древесную плоть в паре саженей от земли, опираясь на посох, стоял седой волхв. На груди старца, опускаясь ниже бороды, висел громовой знак – каменный наконечник копья, оправленный в червлёное серебро. Зоряна велела поставить буравок с требами на краду, полукольцом охватывавшую святилище, первой ступила на требище.