Двойной заговор. «Неудобные» вопросы о Сталине и Гитлере

Последняя группа советских офицеров из четырех человек в составе командующего Сибирским ВО Михаила Левандовского, военного атташе в Японии Виталия Примакова, помощника командующего Украинским ВО Ивана Дубового и начальника штаба Ленинградского ВО Семена Урицкого обучалась с осени 1931 года на двухлетних командных курсах рейхсвера. (Последний в 1935 году возглавил Разведывательное управление РККА.)

Кстати, сотрудничество продолжали тщательно скрывать. Советские офицеры, которые посещали Берлин, обычно приезжали под псевдонимами, проживали на специальных конспиративных квартирах.

Связи рейхсвера и РККА были шире, чем кажется на первый взгляд – ведь ездили не рядовые, а командиры, занимающие генеральские должности. Причем контакты, естественно, не ограничивались официальными мероприятиями. Личное общение, приемы и ужины, прогулки и дружеские попойки, во время которых за долгими разговорами на полупьяную, а чаще совсем пьяную голову добывалась информация, прощупывалась почва, устанавливались связи.

В то время рейхсвер активно пытался проводить политику так называемого «идейного сотрудничества» с РККА. Заключалась она в том, чтобы создать единую, общую для обеих армий идеологию, подобно тому, как это позднее было у стран Варшавского договора. Германцы (а вернее, пруссаки), пытались «воспитывать» русских коллег в соответствии с национальным духом прусской аристократической военщины.

До начала Первой мировой войны кайзеровская Германия была не просто чрезвычайно милитаризованным государством.

Армия, как писал Карл Либкнехт, была «не только государством в государстве, а прямо-таки государством над государством». Офицерский корпус германской императорской армии представлял из себя замкнутую касту и традиционно комплектовался почти исключительно из прусского юнкерства.

В свое время Ганс фон Сект сформулировал идеологию единого военно-политического государственного режима, и с самого начала сотрудничества немцы усиленно импортировали ее в Россию.

Как писал полковник Фишер руководителю «Ц-МО» Лит-Томсену, «мы (т. е. рейхсвер. – Авт.) более всего заинтересованы в том, чтобы приобрести еще большее влияние на русскую армию, воздушный флот и флот».

Семена падали на благодатную почву. Еще бы – с незначительными поправками идеология германской армии в точности совпадала со взглядами Тухачевского и той группы советских военных, которых называли «красными милитаристами».