Из вечности, через зависть, к бесконечности

В его сумке , лежал маленький бурдюк, но он был почти пуст, лишь один маленький глоток омочил его язык и горло.

Небольшим количеством слюны, собранным в ладонь, он растер искусанные и ободранные ноги, это немного освежило кожу, притушило зуд и жжение.

Долгая слежка за Иудой, давно утомили его.

В какой то момент он потерял предателя из виду и лишь его прощальный крик указал ему место его последнего пристанища.

Еще карабкаясь на гору, к месту повешения, благодаря своему шпионскому чутью он понял, что будет не первым, кто оказался рядом с телом покойного.

Подобравшись к нужному месту словно змея, он с жадностью вслушивался во все , что происходило на площадке возле дерева.

Так случайно , он овладел Великой тайной Ангелов.

Передохну,– сказал он в слух, сам себе,– а пока отдыхаю, нужно записать все , что слышал и видел тут.

Каиафа потребует отчет о последних часах жизни предателя.

Развернув пергамент и достав из сумки походный чернильный набор, он стал подробно описывать события связанные с Иудой, до и после его смерти.

Эта работа заняла некоторое время, по истечении которого писавший почувствовал себя немного отдохнувшим.

Ему показалось , что второй его план более прост и выполним, и у него на его осуществление должно хватить сил.

Отложив в сторону пергамент и перо, он с трудом встал на ноги и не спешно начал выполнять задуманное.

Пояс его оказался достаточно длинен и прочен, нужный камень по размеру и весу он нашел тут же на площадке.

Оставалось только привязать его, метко метнуть веревку и подтащить тело к краю площадки.

Не первый , не второй бросок не смогли захлестнуть веревку, и третий бросок пролетел мимо, только четвертому было суждено увенчаться успехом.

Веревка с камнем на конце крепко захлестнула удавку, почти у шеи висельника.

Теперь нужно подтянуть его, – ладони у шпиона потели от жары , сильной усталости и напряжения.

Сейчас, вот так, намотаю веревку на запястье , что бы не выскальзывала из руки.

И раз, и два, и три, и четыре…

Подбадривая себя счетом , он подтаскивал к выступу площадки тяжелое, болтающееся тело.

Ноги его топтались почти на самом краю обрыва, но увлеченность производимым действием не позволяло до конца осознавать это.

По началу труп легко двигался к караю обрыва , но чем ближе он был к тянущему его, тем тяжелее становилось его тащить.

Шпион подмотал на руку свободный кусок пояса, что бы не споткнуться о него, в самый ответственный момент.