Сказания о Гора-Рыбе

Матери Уйго тоже приходилось несладко; она расплачивалась за силу, что давал ей сын, пока в материнской утробе рождения дожидался. Как и предупреждала Гора-Рыба, сразу после родов ослабла она телом, одолели её болезни и немощи. А только глянет мать в колыбельку, увидит улыбку сынову, так сразу словно полегчает ей. А возьмёт малыша на руки отец, так сразу сердце его возрадуется. Лишь одно было странно Уйралу: на груди и спине малыша будто бы чешуйки рыбьи росли.

Рос Уйго, как и все мальчишки, шалуном, разве что силой от них отличался.

Не было ему равных ни в беге, ни в борьбе. Вот только силу ту он никогда во зло другим не использовал. Не обижал он никогда ни зверя, ни человека, ни букашку мелкую. Как к такой странности относиться – даже родители его не знали. Но более тревожило их другое: шло время, а Уйго молчал. Уж сверстники его говорили вовсю, а он с рождения так ни словом и не обмолвился. Все средства родители перепробовали: и папоротник к горлу привязывали, и жиром рыбьим тело натирали, и стрелу над головой у него в полночь ломали. Терпеливо сносил всё это мальчик, только улыбался, а говорить так и не говорил.

Тогда взяла его мать и пошла на берег озера, на дальний мыс, от глаз и от ушей любопытных подальше. Запела она песню, что дед её научил, в надежде, что придёт к ней Гора-Рыба и поможет сыну. Катит серые волны Таватуй-озеро до того берега, а Рыбы не видать. Кричала Сийтэ, умоляла и звала, но не пришла Рыба к ней на помощь. Видно, совсем она от унхов отворотилась.

В слезах вернулась домой Сийтэ, а ночью приснился ей сон.

Во сне Рыба была, и говорила она так:

«Оставь надежду, Сийтэ. Никогда твой сын говорить не будет, потому что зачат он под водой, и немым он будет от веку, как немы те, кто под водой живут».

Заплакала во сне Сийтэ от горя. Но рыба говорит ей:

«Нет тут беды. Чтобы говорить с ним, рта открывать не надобно. Он мысли твои услышит и мыслями своими на них ответит».

Проснулась Сийтэ в слезах и видит: рядом Уйго стоит, смотрит на неё ласково и улыбается.

«Скажи мне хоть словечко, милый мой сыночек!» – умоляет она про себя.

И вдруг, будто кто-то слово рядом сказал:

«Таватуа».

Смотрит на сына Сийтэ и не верит себе.

«Ты ли это сказал, сыночек мой?» – спрашивает она мысленно.

«Да, это я сказал», – слышится ей, а рот у Уйго как был замкнут, таким и остался.

Засмеялась от радости Сийтэ. Разбудила мужа и научила его с Уйго разговаривать.

С тех пор всё у них в доме пошло по-другому.