Тени давно минувших лет

Ольге не спится, начинает разговор с Малкой:

– Расскажи, откуда пошли хазары? Почему они приняли иудейскую веру?

Малка немного в растерянности. Никогда не размышляла, откуда и как возникли люди ее племени. Пытается вспомнить, что рассказывал отец.

– Я не знаю точно, отец говорил, что мы пришли из-за гор. Тогда смута была в стране, все воевали со всеми. И наши люди, придя в степи, пытались навести порядок. А потом… потом было собрано большое войско, покорили соседние племена. Даже к обоим морям вышли, потом славян подчинили.

Но позднее стало хуже, кочевники постоянно нападают, и киевские князья почти все славянские племена себе подчинили.

А с верой… с верой сложнее. Не все хазары приняли иудаизм. Но даже многие из тех, кто считает себя евреями, одновременно поклоняются и идолам. Почему все-таки приняли эту веру? Не знаю, многие были раньше христианами, но потом у христиан начались расколы, одни притесняли других. А ведь христианство – это тоже раскол, раскол среди прежних иудеев.

Вот и вернулись многие к прежней религии. Отец говорил, что все мы верим в одного бога: и иудеи, и все течения христианства, и все мусульмане – как шииты, так и сунниты. Только служим ему, поклоняемся по-разному. И пытаемся доказать, что наши учения самые правильные, а все остальные люди – еретики. Из-за этого и все войны.

– Не думаю, что только из-за этого. Чаще всего войны ради покорения других народов, ради грабежа. А религиозные поводы – это только прикрытия алчности.

– Не знаю, может быть.

Обе замолчали, вслушиваясь в ночные звуки. То какая-то птица вскрикнет спросонок, то послышится вой волка, то рыба плеснет за бортом. Потихоньку уснули. А Святослав спит давно, женские разговоры ему совсем неинтересны. Он уже большой, ему одиннадцать лет, грезит и во сне, и наяву о будущих битвах. Скорей бы выйти из-под материнской опеки, скакать с дружиной по чужой стране, захватывать города, золото, девушек. Так интересно рассказывает все Свенельд.

Но дружина у него будет своя, Свенельд не будет ему указывать.

Утром двинулись дальше, и стало понятно, почему кормщик хотел идти при полном свете: начались Кобелякские пороги. Днепр сузился почти до двадцати метров, слева и справа в десятках метров от берега крутые откосы. Иногда они подходят почти к берегу. Княгиню, детей и лошадей выгрузили на берег, им полчаса идти пешком. А ладьи по очереди проводят меж бурлящих потоков.