Волжское затмение. Роман

Какова обстановка вокруг артскладов?

– Склады, господин полковник, охраняются плотно, – покачал головой Томашевский, а Петров загадочно усмехнулся чему-то. – Восемь человек по внешнему периметру, двое у главных ворот. Внутри караул у каждого помещения и по периметру. У всех винтовки. Собак нет.

– Сколько всего человек?

– Не более двадцати, господин полковник.

– Благодарю, Андрей Игнатьевич. Через десять минут – общее построение на пустыре. На дорогу – в оба конца – два дозора, чтобы никто не прошёл.

Распорядитесь, Николай Иванович.

– Слушаюсь. Да, тут вот ещё что, господин полковник. Двое наших людей, Конаков и Саутин, оказывается, приятели с начальником нынешнего караула. Они вызвались разведать обстановку и наладить контакт, если получится…

– И что же? – с лёгким нетерпением спросил Перхуров. Это уже была чрезмерная самодеятельность, которой он не любил.

– Получилось, господин полковник. Их пустили на территорию. Разведчики слышали голоса, смех. Всё может сложиться лучше, чем мы предполагаем, Александр Петрович.

– Люди надёжные? – впился глазами Перхуров в широкое, лобастое лицо Петрова.

– Вполне, – поправил он очки.

– Хотелось бы разделить ваш оптимизм, Николай Иванович, но это очень рискованно, – с еле заметным раздражением выговорил Перхуров.

Томашевский с укором поглядел на Петрова. Тот еле видно пожал плечами. Оба козырнули и исчезли во тьме.

Девяносто два человека – три взвода – построены были в три шеренги на пустыре у края канавы под прикрытием деревьев и кустов.

По стойке «смирно», в штатских пиджаках, сюртуках, тёмных косоворотках и толстовках стояли перед полковником эти люди. В большинстве фигур угадывалась многолетняя офицерская выправка. Было и с полтора десятка гражданских, но сейчас между ними не было никакой разницы. Все были строги, подтянуты, устремлены. Кончились нудные дни долгой, изматывающей подготовки – и вот оно, выступление. Эти люди знали, на что шли, и вовсе не нуждались в цветистых напутствиях и ободрениях. Перхуров негромко поблагодарил их за верность долгу, напомнил ближайшие задачи, прошёл вдоль строя, оглядывая своих соратников. Это, конечно, была чистейшая формальность, но пренебречь ею Перхуров не мог. Так надо. Так принято в армии. Особенно на войне.

Полковник отдал необходимые распоряжения, и разбитый уже на взводы отряд снова укрылся в канаве. Было строго приказано не разбредаться. Зудливый буравчик в душе, кажется, успокоился.