В пасти дракона

 – Что? Не читаете вы здесь разве газет и не знаете, что проделывают кичащиеся своей высшей культурой альбионцы в Южной Африке? Не хороши они? А ведь там какие ни на есть – белые. Что же они будут проделывать здесь, у китайцев, которых они считают хуже дикарей? Уму непостижимо! Но при всё этом заметьте, что все храбрые рыцари Европы пойдут за чужой спиной и воспользуются плодами всех её побед, оставив её ни с чем.

Вообще здесь, в Порт-Артуре, все были, от мала до велика, уверены в неизбежности войны.

Воинские части прибывали одна за другой. 12-й стрелковый сибирский полк был переправлен сюда в полном составе. Командир его, полковник Анисимов, истинный «слуга Царю, отец солдатам», как говорили все, получил назначение командовать первым нашим отрядом, который отправлялся на поле битвы. Ему подчинялись и казачьи сотни, и артиллерия. Все одобрили этот выбор – Анисимов действительно был известен как превосходный служака, человек дела, личной инициативы и храбрец, каких мало.

Солдаты его любили и готовы были всюду следовать за ним. Когда он на учениях появлялся перед фронтом, их обычное «здравия желаем» звучало совсем иными, чем в прочих случаях, оттенками. Ласка и искренняя почтительность всегда слышались в нём.

Впрочем, все приготовления велись тихо, незаметно. Не было видно никакой особенной суматохи, обычно предшествующей сигналу к военным действиям.

Чувствовалось только какое-то особое нравственное напряжение, нервность, но всё это сдерживалось, и все – и военные, и штатские – старались делать вид, будто ничего серьёзного впереди не предстоит.

Даже разговоры о событиях смолкли, но это не значило, чтобы были сердца, которые не бились бы тревогой. Грядущее виделось грозным и таинственным. Что крылось в нём – не знал никто. Но для всех было ясно, что дымившийся вулкан готов был запылать и излить мощные потоки лавы.

Нечего и говорить, что в этом случае кратером являлся Пекин, около которого собралось столько горючего материала.

Но все скрывали свои чувства, и жизнь в Порт-Артуре, за исключением вполне понятного оживления, внесённого прибытием новых воинских частей, текла своим обычным порядком.

Шатов все эти дни пребывал в необыкновенном волнении. Из Пекина приходили вести одна тревожней другой.