В пасти дракона

], а получить чохи одинаково приятно как от своих, так и от чужестранцев.

Труппа актёров, прибывших в Порт-Артур, состояла из двух десятков рослых парней, взобравшихся на ходули и поэтому высоко поднимавшихся над головами зрителей. Актёры были одеты женщинами, солдатами, чиновниками и крестьянами. Костюмы их были далеко не замысловатые. Одни были в длинных белых балахонах, другие в японских солдатских куртках, третьи в женских одеждах. Надо быть справедливыми, китайцы – замечательные гримёры, и загримированного женщиной парня очень трудно отличить от китайской прекрасной половины рода человеческого.

Все они были искуснейшие ходоки на высоких ходулях. С замечательной ловкостью они проделывали на них всевозможные головоломные штуки, возбуждая своим оригинальным искусством искренний восторг среди неприхотливой публики, состоявшей из китайцев-простолюдинов, портовых рабочих, солдат и казаков. Искусники делали ловкие прыжки, ложились на землю, бегали наперегонки друг с другом, но «гвоздь» их представления был вовсе не в упражнении на ходулях.

Разве могут китайцы когда-либо обойтись без своего излюбленного дракона?

Он и теперь более всего привлекал внимание китайских зрителей.

Кукла дракона – это необходимая принадлежность каждой бродячей труппы китайских актёров.

Чудовище искусно сделано из материи и укреплено на длинных палках, которые поддерживают 10–15 человек, приводя вместе с этим куклу в движение. Кукла же громадная – 10–15 футов, не меньше.

Внутри куклы помещены зажжённые фонари. Такие же фонари, но меньших размеров, вставлены в голову куклы и заменяют глаза, а фонарь побольше, помещённый в пасти, изображает собою пламя, которым, по верованиям китайцев, дышит чудовище. Дополняет дракона красный шар-фонарь, который опять-таки знаменует собой солнце.

Когда Зинченко, расставшись со старым Юнь-Ань-О, пришёл на базарную площадь, труппа отдыхала, готовясь в то же время к новому представлению. Площадь была вся запружена народом, среди которого было немало русских солдат, пехотинцев, казаков, матросов, собравшихся посмотреть на невиданное и редкое вообще зрелище.

И русские, и китайцы стояли перемешавшись друг с другом. В этой разнородной толпе не было заметно никаких следов натянутости или малейшего недовольства. Китайцы нисколько не стеснялись солдат, те, в свою очередь, не чинились перед ними. Словом, это были люди, которых собрало здесь вместе общее чувство – любопытство.