В пасти дракона

Кроме них тут же было ещё несколько пожилых и важного вида людей: английских и германских крупных негоциантов, банкиров и даже один из представителей «воинствующей католической церкви», почтенный старик миссионер д’Аддозио.

В то время, как молодёжь шумела, смеялась, наполняя своим шумом всё вокруг себя, дипломаты вели себя сосредоточенно-важно, словно они составляли из себя какую-то конференцию, а не пользовались минутами выпавшего на их долю отдыха.

– Нет, господа, что бы вы ни говорили, а в Китае чувствуется что-то такое совершенно небывалое! – говорил пожилой краснощёкий м-р Раулинссон, лондонский негоциант, представитель своей фирмы в Пекине.

 – Я могу считаться здесь старожилом и думаю, что хорошо знаю китайцев. Почему-то они мне кажутся чересчур подозрительными.

– Что-то особенное замечаете вы, почтенный сэр? – спросил у него коротенький толстенький Макс Миллер, немец, тоже немало живший в Китае. – Я не вижу в поведении наших желтолицых друзей ничего особенного. Они приветливы, вежливы, тихи, как и всегда.

– Не скажите: всё это – маска!

– Но почему вы так думаете?

– Меня прежде всего поражает необыкновенная солидарность между маньчжурами и китайцами.

– Что же тут особенного?

– Очень много! Маньчжуры всегда свысока относились к китайцам, считая их людьми ниже себя; если у них явилась солидарность – заметьте, солидарность победителей и побеждённых, – стало быть, есть общие, дорогие для тех и других, ин тересы…

– Всё это легко может быть! Люди живут столько времени вместе, что этим интересам и немудрено появиться, и даже очень уже давно.

– Однако прежде этого не было… Потом, то в одном, то в другом дворце с тех пор, как избран наследник престола, происходят какие-то тайные совещания. И это чуть не каждый день, вечер, я хотел сказать. Обратите также внимание на то, что к Пекину ежедневно стягиваются отборные татарские войска, и главнокомандующий ими, этот ужасный Дун-Фу-Сян, стал одним из первых друзей отца престолонаследника – принца Туана!.

.[20 - Подлинное имя столь прославившегося за последнее время этого китайского патриота Дуань-Ван, но мы будем здесь называть его уже установившимся за ним среди европейцев именем Туана.]

– Опять это объясняется очень просто. Туан, этот поэт-мыслитель, очень умный человек и ищет опоры на всякий случай для своей будущей династии.

– Может быть, может быть! Только если мотивы этого сближения иные?

– Какие именно?..