В пасти дракона

– Очень серьёзно?

– Да, очень!

– Можно спросить, о чём?

– Говорить придётся долго и много. Нам могут помешать, а мне хотелось бы…

– Вот как! Уж не хотите ли вы сделать мне предложение? – рассмеялась Лена. – Предупреждаю – напрасно. Я уже невеста, как вы это давно знаете.

Лицо Вань-Цзы затуманилось.

– Да, я это знаю! – печально проговорил он. – Я долго думал об этом, прежде чем прийти сюда, к вам… Но, наконец, я решился… Что же делать? Каждому из нас суждено своё… Назначенное же судьбой изменить не в наших силах.

– Вань-Цзы! – вскричала Лена. – Ваш тон торжественен, приподнят. Обыкновенно вы говорите не так, а гораздо проще… Что с вами?

Тот продолжал, словно не слыша обращённого к нему вопроса:

– Чувства не в нашей воле… Конфуций говорит: «Нельзя дождь заставить падать не на то место, куда он падает. Так же нельзя заставить женщину полюбить не того, кого она любит уже». Но что же из этого? Нельзя заставить себя любить, так же как нельзя вырвать любовь из своего сердца.

Если человек любит, то его любовь прежде всего должна быть бескорыстна. Иначе это будет не любовь, а только страсть – слепая, безрассудная страсть животного, недостойная человеческого существа. Да, бескорыстие в истинной любви – прежде всего!

– Это, Вань-Цзы, вы тоже у Конфуция нашли? – несколько насмешливо спросила Лена.

Китаец строго посмотрел на неё.

– Конфуций, как вы его называете, Кон-Фу-Цзы, как зовём его мы, был великий мыслитель, великий настолько, что все последующие, кто бы и где бы они ни были, только ученики его.

Конфуций – истинное солнце, все остальные – это светила, которые светят через отражающиеся от них лучи. У Конфуция можно найти мысли и поучения на каждый случай жизни. Всё предусмотрено им заранее, и всё объяснено с божественной мудростью. Вы, Елена, относитесь с лёгким сердцем к моим словам и не желаете выслушать меня, а между тем это необходимо… для вас необходимо.

– Да говорите же! Вы рассуждаете о любви, о Конфуции и только подстрекаете моё любопытство… Ваш вид таинственен, слова напыщенно важны.

Что всё это только значить может – я не понимаю.

– Я постараюсь разъяснить вам, но прежде вы дослушайте…

– Опять из Конфуция?

– Всё равно: говорю я!

– Говорите же, говорите, я слушаю…

Вань-Цзы, помолчав с минуту, начал снова очень торжественно:

– Если нам нравится какая-нибудь вещь, то вместе с этим мы уже и любим её.