В пасти дракона

 – Этот Вань-Цзы не такой человек, чтобы пугать напрасно… Ясно, что в Пекине что-то затевается… Но что? Он не решился, может быть, даже не смел мне сказать… Какая опасность грозит нам? Нужно сказать всем… нет, только не маме и не Варе: я не хочу пугать их…

Сердце Лены так и билось тайной тревогой… Невольно вспомнился Николай Иванович, о котором она вообще редко вспоминала в последнее время под влиянием кружившего ей голову весёлого общества молодых людей, отчаянно ухаживавших за ней.

«Что-то с ним! – думала с грустью Лена.

 – Милый мой, дорогой, хороший! Вот кто бы сумел и ободрить меня, и успокоить, да и защитить в минуту опасности!»

Теперь она жестоко порицала себя за легкомыслие, с которым относилась к своему жениху.

«Непременно нужно написать ему, – решила она. – Сегодня же написать и послать на почту с нарочным. Тогда дня через три письмо уже будет у него в руках. Хоть бы папа до тех пор вернулся… Чего он там застрял в своей поездке?.. Такое время!..»

Какое время – этого она, пожалуй, сказать не могла, но предупреждения Вань-Цзы не выходили у неё из головы.

От отца мысли её перешли к брату.

«Пойду, узнаю у Вари, что пишет Миша!.. – вдруг, встряхнув головой, решила Лена. – Чего думать-то раньше времени? Вань-Цзы говорит, что «неизбежного не избежать», и прав он!»

Мать и Варвару Алексеевну она застала в совершенно разных настроениях. Дарья Петровна казалась очень грустной, глаза её были даже влажны, словно она или уже плакала, или собиралась плакать.

Зато Варвара Алексеевна была необыкновенно весела.

– Вот, Ленушка, покидает нас Варенька, – плаксивым голосом заговорила старушка, едва завидя дочь. – Сиротеем мы…

– Как покидает, мама? Что вы! – воскликнула та. – Быть не может этого!

– Нет, Лена, нет, мама говорит правду, – весело отозвалась Варвара Алексеевна. – Миша прислал письмо, как ты знаешь, и пишет, чтобы я непременно ехала к нему… У них теперь там всё, слава Богу, хорошо и покойно. Жить мы будем в Харбине. Помнишь, он не раз нам писал про него? Есть такой город… Так вот туда… В Никольске-Уссурийском он встретить обещает…

Сердце Лены мучительно сжалось.

Варвара Алексеевна была её единственной подругой в Пекине. С остальными молодыми девицами русской колонии, державшими себя с высокомерием, Лена никак не могла сойтись. В Варе она теряла друга, с которым давно уже привыкла делиться всеми своими думами и планами, порой очень широкими.

– Ты едешь? – спросила она.