В пасти дракона

Это было что-то похожее на прибой внезапно взбушевавшегося моря, выбрасывавшего свои горы-валы на прибрежные утёсы и разбивавшегося о них. Лена слушала несколько минут, не давая себе отчёта, что это такое. Однако инстинкт уже подсказал ей, что в этом рёве десятка тысяч голосов таится что-то несомненно ужасное, грозящее опасностью смертельной и ничем неотвратимой.

– Вань-Цзы, что происходит там такое? – бледнея от волнения, воскликнула девушка.

– А, я вижу ужас на вашем лице, – довольно спокойно отвечал тот.

 – Теперь и вы почуяли близкую опасность. Вы спрашиваете, что это такое? Хотите, я вам покажу издали улицы Пекина?

– Покажите, умоляю вас!

– Но прежде дайте мне слово, что вы не попытаетесь уйти отсюда…

– Ах, что вам до меня! Вань-Цзы, что происходит там?

– Даёте слово?

– Да, да! Только скорее!

Вань-Цзы с почтительным поклоном предложил Лене руку. Вне себя от волнения девушка оперлась на неё и пошла вместе с китайцем, не замечая даже, как дрожит его рука.

Они подошли к стене, в которой была скрыта потайная дверь.

Нажав кнопку, Вань-Цзы отворил её. Перед ними открылась лестница, поднимавшаяся наверх.

– Прошу вас! – китаец предложил Лене идти вперёд.

Она чуть не побежала по крутым ступеням. В несколько секунд лестница была уже пройдена. Лена очутилась перед открытой дверью. В лицо ей пахнуло ночной свежестью. Она остановилась.

– Здесь терраса, – предупредил её Вань-Цзы. – Идите, Елена, смело!

Девушка сделала несколько шагов вперёд и очутилась на просторной террасе, с которой открывался вид на китайскую часть Пекина.

То, что увидела она, ужаснуло её до глубины души. Вся китайская часть города была освещена заревом огромного пожара. Казалось, во многих местах были разведены гигантские костры. Дым их, чёрный, густой, высокими столбами поднимался к небесам. Когда налетал ветер и разгонял тучи дыма, прорывалось пламя; его огненные языки высоко-высоко взвивались над Пекином, качаясь, увлекаемые ветром, в разные стороны, словно искали себе новых жертв.

С той же террасы было видно, что, несмотря на позднее время, Пекин не спал. По узким улицам его китайской части мелькали огоньки смоляных факелов. Этих огоньков было бесчисленное множество. Они двигались в разных направлениях, то пропадая в темноте ночи, то вдруг появляясь сразу во множестве мест. Только по ним можно было заключить, что здесь люди. Фигур не было видно, слышен был лишь прежний перепугавший Лену рёв.